Она лижет мне руку. Ее тощее тело медленно оживает. Я обеими руками тяну ее за свободно болтающуюся кожную складку. Волчице не хочется выходить на снег. Я рычу на нее и показываю в сторону леса. Пытаюсь объяснить, что приближаются охотники. Она бы и сама их услышала, если бы была помоложе. Она тихо стоит, склонив голову набок и приподняв уши. Она чувствует мой страх, но не понимает, чем он вызван.
– Убирайся же отсюда! – шепчу я в конце концов.
Звук моего голоса заставляет ее отпрыгнуть. Это вдохновляет меня продолжать попытки:
– Исчезни, не то они поймают тебя! Прочь, прочь!
Она добегает до опушки леса и снова останавливается. Я вскакиваю на ноги и принимаюсь отчаянно жестикулировать. Она исчезает среди деревьев.
Моя тростниковая трубочка висит на кожаном шнурке над кроватью. Я не носил ее долгие месяцы. Башмаки из козьей кожи уже на мне. Обведя взглядом все свое имущество, я еще некоторое время тихо стою спиной к двери и смотрю на дом моего детства. Вдруг мне на плечо ложится тяжелая рука.
– Почему ты не поступил так, как я тебе сказал?
Сердитое бородатое лицо Альтона склоняется ко мне.
– Как ты узнал, что я здесь?
Он поворачивается и указывает на снег под дверью. По снегу от леса до самой хижины вытянулись в прямую линию мои следы. Кузнецу не составило труда меня выследить.
– Я сказал остальным, что пойду впереди, – сердито шепчет Альтон. – Они опасаются этого места, так что никто не стал спорить.
– Я успею убежать?
– Они окружили поляну.
Мгновение мы оба стоим в нерешительности.
– Тут есть, где спрятаться? – спрашивает он, озираясь. – Может, под кроватью? Я кое-что придумал.
– Как ты можешь быть моим отцом? – Этот вопрос в течение долгого времени занимал мои мысли и усыплял мою бдительность.
Широкие плечи Альтона опускаются. Он беспомощно смотрит на меня, пытается подобрать слова, чтобы объяснить то, что не поддается объяснению.
– Моя жена умерла, когда родилась дочь, – начинает он.
– Белла? – перебиваю я.
Он поднимает удивленный взгляд.
– Да, Белла. – Он впервые улыбается – нежной, теплой улыбкой. – Ты знаешь мою дочь?
– Только… внешне.
Я боюсь разозлить его, если скажу больше. Но мне не стоит беспокоиться. Он хочет сделать еще одно не очень приятное признание.
