Я целыми днями бродил между живыми изгородями, стараясь подметить любые признаки жизни. Мое сердце начинало бешено колотиться всякий раз, когда удавалось увидеть хотя бы одного человека, бродившего между домами. Когда раз в неделю мужчины собирались под нагими ветвями огромного дуба, я взволнованно прислушивался к обсуждению, хотя находился слишком далеко, чтобы четко слышать их слова. Точно так же, как у животных, мысли и чувства людей можно понять по языку тела, и, пускай я точно не знал, о чем они говорят, но инстинктивно улавливал суть разговора. Задолго до того как узнать их имена, я понял, что рив Эльдрид является их предводителем, мнение которого выслушивают серьезно и внимательно. А еще я понял, что Альтон пользуется немалым уважением в скромной крестьянской общине. Эти двое говорили на встречах чаще и дольше остальных, а собравшиеся всегда кивали, слушая их речи.
Когда я под покровом темноты возвращался в хижину к Хроу, она тщательно обнюхивала меня. Я странно пахнул, к тому же с некоторых пор стал разговаривать с ней, и это приводило волчицу в замешательство.
Дни, проведенные в селении, пробудили у меня острую потребность в речевой практике. Еще не совсем отдавая себе в этом отчет, я готовился к возвращению в мир людей. Хроу молча упрекала меня, но была вынуждена беспомощно наблюдать, как я все больше отдаляюсь от нее. Иногда она провожала меня до края опушки, где еще долго стояла и смотрела, как я шел через поля – точно так же, как я стоял когда-то на краю леса один-одинешенек, а она уходила со своей стаей на юг. Мне пришло в голову, что теперь мы с ней поменялись ролями. Колесо жизни повернулось.
– Что говорят обо мне жители селения? – спрашиваю я у кузнеца, когда тьма уже почти опустилась на окружающие нас деревья.
– Что ты охотишься в лесу, – отвечает он. – Что ешь добычу сырой. И что в случае необходимости умеешь превращаться в волка.
Он смотрит на меня так, словно понимает, что я не стану отнекиваться, но все же надеется, что смогу опровергнуть хотя бы некоторые из этих нелестных характеристик.
– Ни один человек не умеет превращаться в волка.
Мой голос срывается от сожаления, ибо – боги свидетели – я пытался сделать это, и все было бы гораздо проще, если бы мне это удалось.
– Это правда, – отзывается он неуверенно. – Но в последнее время слухи о лесном оборотне широко распространились. Олдермен попросил монахов выяснить, возможно ли такое.
