– За двадцать пять лет, – продолжал Ивар Бескостный, – минувших с тех пор как Тургейс основал Дюфлин, пять гэльских королевств были слишком слабыми для того, чтобы препятствовать нам, данам и норвежцам, захватить немалые территории на их острове. В моменты, когда наше пребывание здесь оказывалось под угрозой, причиной тому всегда были внутренние распри: мы непрестанно боролись между собой за власть и право торговать рабами. Поэтому было на руку, когда десять лет назад Тургейса убили гэлы – это позволило нам взять власть в свои руки. Все шло хорошо ровно до тех пор, пока в прошлом году мы не договорились, что наши пути расходятся. Разве я не прав?
Олав Белый кивнул так, что длинные светлые пряди его волос шлепнули по плечам кожаной куртки.
– Так почему теперь коренные жители нам угрожают? – Ивар Бескостный посмотрел на норвежского лидера, задрав брови на лоб. Затем он пожал плечами и оглядел собравшихся. – Если Олав Белый не может дать мне ответ, возможно, кто-то другой пожелает взять слово?
Присутствующие переглядывались. Я заметил, что в зале почти нет людей младше тридцати лет: считается, что благоразумие и здравомыслие зависит от возраста. В данном случае это оказалось не так – никто не захотел выступить с объяснениями. В конце концов с лавки неуверенно поднялся мужчина с реденькой бородкой, облаченный в меховую шапочку.
– Оскьель! – воскликнул Ивар, словно проявленная мужчиной инициатива удивила и порадовала его. – Послушаем, что ты нам скажешь.
– Гнев гэлов связан, возможно, с летними грабежами, – кротко предположил смельчак.
– С грабежами? – повторил Ивар Бескостный, будто не поверил своим ушам. – Одним из условий соблюдения мира являлось как раз то, что мы обязуемся прекратить нападения на местные монастыри. К тому же, разве мы не пришли к выводу, что там уже грабить нечего?
– Речь не о монастырях, – ответил Оскьель. – А о могилах.
– О каких могилах?
– О курганах.
Оскьель снял меховую шапочку, обнажив макушку. Лысина просматривалась сквозь редкие жирные волосы. Ивар Бескостный подался вперед на своем троне.
– Неужели вы грабите курганы верховных королей вдоль реки Бойн?
Оскьель молча кивнул.
– И курган Маэлсехнайлла тоже?
Оскьель снова кивнул.
– Маэлсехнайлла, – сказал рыжебородый ярл, еле сдерживая охвативший его гнев, – великого гэльского героя, умершего от старости всего три года назад, которого все местные считают полубогом?! Вы решили, что разграбить его могилу – хорошая идея?
Рыжебородый ярл поднялся. Синие ледяные глаза буквально испепеляли Оскьеля, так что жидковолосый воин молча сел на место.
– О курганах в этом проклятом мирном соглашении не сказано ни слова, – заметил Олав Белый, но выражение лица датского ярла заставило его замолчать.
– Это верно! – заорал Ивар Бескостный. Голос прогремел под самыми потолочными балками. – О курганах в мирном соглашении не говорится. Потому что никто – ни я, ни гэльские вожди – представить себе не могли, что кому-то придет в голову воровать у мертвецов. Что ты, Олав Белый, навлечешь на себя ненависть всего острова и ярость духов ради горстки серебра! Нет, до такого мы додуматься не могли!
Обрамленное рыжей бородой лицо Ивара Бескостного раскраснелось. В его ледяном взгляде сверкал холодный, четко отмеренный рассудком гнев. Зал погрузился в тишину. Лицо Олава Белого тоже разрумянилось. Желваки напряженно заходили под кожей на лице норвежского ярла, прищуренные глаза сверкали от злости. Два властителя сверлили друг друга взглядом. Обстановка в зале накалилась до предела.
– Но добыча-то, по крайней мере, оказалась достойной? – поинтересовался Ивар Бескостный своим обычным голосом.
Олав Белый выпрямился. На худощавом лице расплылась улыбка.
– Хватило на всех, – ответил он.
– Так давайте выпьем за это! – с этими словами Ивар Бескостный поднял кружку. – И за то, что мы еще порубим в капусту этих паршивых козоводов, как у нас заведено!
– Овцеводов, – поправил его Олав.
– И их заодно! За вас, отчаянные головы!
Последняя реплика была обращена ко всем присутствующим. Благородные воины с облегчением встали со скамеек. Те, кто принес кружки с собой, наполняли их из пивных бочек. Остальные брали полные кружки из рук слуг.
Обстановка быстро стала непринужденной, в зале воцарился жуткий шум и гам. Поэтому поначалу мало кто обратил внимание на человека, ворвавшегося в зал с копьем в руке и принявшегося что-то выкрикивать. Через некоторое время к нему все же прислушались.
– Что ты говоришь, приятель? – с улыбкой переспросил Ивар Бескостный, шикнув на окружающих.
Видимо, не очень высокий, но пузатый караульщик мигом сорвался со своего поста, ибо не успел даже застегнуть ремешки шлема, которые теперь хлопали его по плечам.
– Гэлы! – крикнул он, задыхаясь. – Они тут!
