– Не сдохнет, такое не дохнет, – вмешался в разговор леший, – он же неживой, а это значит, что и умереть он тоже не может. Иссохнет, грязью зарастёт, это да, но не умрёт.
– Ну и ладно, – пожала девушка плечами, – не очень-то и хотелось.
– Ну, что, всё собрали, – бодро спросил домовой, – ничего не забыли? Даша, бери рюкзак и пошли.
– Как пошли? – опешила Даша. – Мы же ещё ничего не сделали.
– А что мы должны были сделать? – удивился домовой. – А главное, кому должны и за что?
– Себе должны, ты на озеро взгляни, оно же кишит мёртвой рыбой. Нам или нужно всё здесь прибрать или всё это восстановить.
– Что значит восстановить? – встревожился домовой. – Что это означает в твоих устах?
– В моих устах это означает то же самое, что и в любых других, нельзя всё это вот тут просто так бросать.
– И что ты предлагаешь? – взвился домовой.
– Я уже сказала, – начала говорить девушка, чеканя каждое слово, – озеро нужно восстановить. То есть убрать всё испорченное и, например закопать, а после взять немного из соседнего озерка или болотца и запустить сюда, и пусть оно потихоньку восстанавливается.
– Что, совестливая, да? – язвительно спросил домовой. – Да зачем тебе это нужно?
– Как зачем? – возмутилась Даша. – Иногда я тебя слушаю и не могу понять, ты прикидываешься, или, в самом деле, такой трудный? Это в первую очередь, вон, лешему нужно.
– А я-то чего, – встрепенулся тот, – а я-то тут каким боком?
Даша покачала головой:
– Старички, вы про круговорот воды в природе слышали? Ну, так вот, ты можешь любой предмет в природе взять и будет всё то же самое, что с водой. Мы сейчас уйдём, и всё здесь бросим, а рыба начнёт гнить, а вонь пойдёт на весь лес. Лес нынче совсем голый, даже иголок на ёлках не осталось, ароматы по всему лесу пойдут такие, что закачаешься, и до деревни нашей дойдет, поверьте мне. А потом пойдут сюда животные и будут эту гниющую рыбу жрать. Они же животные, им не объяснишь, что подпорченное есть нельзя, что отравиться можно, и они будут её есть! И травиться… и умирать от этого. А оно вам надо? Да и вообще, просто жалко рыбу, – завершила свою тираду девушка.
– М-да-а-а, дела, – Леший стоял и чесал свой зелёный затылок, – тебя послушаешь, так и правда страшно становится. Вот так живёшь и не задумываешься, что можно натворить, убив пару десятков несчастных рыбёшек. Ну что ж, убедила, помогу я тебе.
– Ладно, я тоже останусь, – проворчал домовой, – давай, командуй, что делать нужно.
– Дормидонт, ты меня не понял, – усмехнулся леший, – мы ничего убирать не будем, – мы выберем самый лёгкий путь. Тут у меня… – он, кряхтя, полез за пазуху и достал оттуда стеклянный флакон.
Флакончик был совсем малюсеньким, пузатеньким, с длинным горлышком. Когда-то в том флакончике были женские духи одного из соседних государств. Она даже помнила их название. На маленькой золотой этикетке была написана, как обещание счастливой жизни, обнадёживающая надпись: «Быть может…». Когда-то давно эти духи очень любила бабушка, и Даша помнила, как она горевала, что они исчезли с прилавков. Так же девушка помнила, как она маленькая мечтала заполучить этот вожделенный флакончик, но однажды, приехав на каникулы, обнаружила, что тот пропал. Даша даже поплакала по этому поводу целых пять минут, но потом успокоилась и благополучно забыла о нём. И вот сейчас он находился в узловатых руках лешего, и в нем плескалась жидкость удивительного зелёного цвета, очень знакомого девушке.
– Вот, – сказал он, – вы, когда на меня зелье выливали, ни капли же не оставили, а это случайно в кармашек налилось. Ну, а я подумал, чего добру пропадать, мало ли где может пригодиться, и собрал.
– Тю, да разве этим можно что-то спасти, – разочарованно сказала девушка.
– Этим можно, – заявил Леший и решительно направился к берегу озера, откручивая крышку флакона.
– Даша, – вдруг почти завыл Василий, – ты мне обещала!
– Леший, постой! – закричала девушка и затем обратилась к коту. – Бери столько, сколько сможешь унести, лишнего не хватай, понял?
Леший остановился на берегу, а кот часто закивал и кинулся в воду.
– Это ж надо быть таким жадным, – усмехнулся домовой, – и это животное, которое всю жизнь боялось воды, которое мыли через раз с диким боем, сейчас полезло с самую глубину, чтобы достать пару самых жирных рыбин… Ну и жадюга ты, Василий, – крикнул он коту.
А тому было совершенно наплевать на все мнения мира, он ухватил две огромных жирных рыбины и тащил их на берег, отдуваясь и пыхтя как паровоз. Как только его лапы ступили на песок, леший опрокинул флакон и несколько раз потряс им, выливая жидкость в озеро. Вода забурлила, окрасилась в ядовито-зелёный цвет и начала выкидывать варёную рыбу на берег. Та, шлёпаясь на землю, начинала подпрыгивать и извиваться, стараясь вернуться обратно в воду. У Даши просто отпала нижняя челюсть, и она стояла с открытым ртом, пока вся рыба не ожила и не вернулась в озеро. Как только вода приобрела обычный цвет, девушка помогла рукой закрыться челюсти и спросила лешего:
– Я что-то не вкурила, я что, живую воду, что ли, сварганила?
