Повесив трубку, Украинский заглянул в комнату дочери. Светка спала, обняв ногами одеяло. Полковник на цыпочках подкрался к кровати, потрогал лоб дочери. Тот был прохладным, значит, температура спала к утру.
– Слава Богу, – пробормотал полковник, и отправился в душ. Зайдя в ванную, Сергей Михайлович стащил с руки браслет «Stainless Steel» со старенькими часами, которые таскал Бог весть сколько лет, с начала 70-х, должно быть, еще раз посмотрел на часы, перед тем как положить их на полочку у бритвенного прибора. Стрелки показывали половину одиннадцатого. Судя по времени, Бандура как раз находился в воздухе, направляясь в Крым. Вардюк должен был доложить, как только встретит молодого человека в аэропорту. Пока он, естественно не звонил. Еще было рано. Протянув руку, Сергей Михайлович осторожно потрогал воду. Она уже достаточно нагрелась. Тогда полковник, кряхтя, полез под душ, задернув полиэтиленовую ширму.
Когда Украинский уже выходил из квартиры, его окликнула жена. Полковник прижал палец к губам:
– Т-с, Светку разбудишь.
– Подожди, я тебе бутерброды сделаю, Сережа.
Он отрицательно покачал головой:
– Нет времени, Лидок. Я постараюсь недолго.
Кажется, она не поверила. Даже наверняка нет.
– Что у тебя с лицом? – спросила жена. – Кровь?
Украинский потрогал щеку. Он порезался, когда брился:
– А, это… – полковник отмахнулся. – Ерунда, до свадьбы заживет.
– Дай, йодом прижгу.
– Нет времени, Лида. – Опустив глаза, Украинский притворил дверь, пересек лестничную клетку и нажал кнопку вызова лифта.
Машина дожидалась под парадным. Усаживаясь, он, запрокинув голову, посмотрел наверх, ожидая, что Лида выглянет с балкона, чтобы помахать рукой. Но, она не выглянула. А, может быть, он просто не заметил. До его шестнадцатого этажа было далековато.
Не успел Украинский зайти в кабинет, как к нему заглянул Торба:
– Здравия желаю, товарищ полковник.
Украинский скупо кивнул.
– Что это у вас? – спросил Торба. – Порезались, что ли?
– Ерунда, – Украинский махнул рукой.
– Плохая примета, – если это была шутка, то неудачная.
– Что у тебя? – нахмурился Украинский.
– Тут такое дело, Сергей Михайлович, – сказал Торба заговорщическим тоном. – В Пустоши, куда вы позавчера ездили, новое, я бы сказал, открытие…
– Какое открытие? – напрягся Украинский. По его мнению, пяти трупов, обнаруженных оперативниками на старом погосте и в летней кухне, было вполне достаточно, если не для занесения в книгу рекордов Гиннеса, то, для пригородного села, это точно. Однако, человек, как говорится, предполагает, а… – Что там еще у тебя?!
– Вот что, товарищ полковник. Ребята в доме у гражданки Ревень тайник в погребе обнаружили. А там…
– Оружие, товарищ полковник.
– Какое оружие? – это было неожиданностью. – Что за оружие, Володя?
– Стрелковое автоматическое, товарищ полковник. Автомат Калашникова, укороченный вариант, и ППШ, можно сказать, времен войны.
– Отпечатки? – уточнил Украинский.
– Полно, Сергей Михайлович.
– Надо снять с Протасова и его дружков. Для сравнения. Они, кстати, как?
– Сидят, товарищ полковник. Тихо. Прав не качают. Не возбухают. В ажуре.
– Вот и хорошо. Значит, организуй дактилоскопию.
– Сделаем, Сергей Михайлович.
– Ты говорил, задержанная Ревень на допрос просилась?
– Так точно, товарищ полковник.
– Давай, сходим, поговорим.
– Как, б-дь на х… сбежал?! – задохнулся Витряков, потрясенный известием о бегстве Бандуры до самых потрохов и даже глубже. – Ты чего лепишь, падло?! Да я тебя, клоуна, на английский флаг порву!
Стоявший в двух шагах Бонифацкий покосился на Леню с тревогой:
– Что-то не так, Леня?
– Кто это звонит?
– Рыжий! – будто ругательство выплюнул Винтарь. – Недоносок сраный! Мать его через коромысло!
– А кто сбежал?
– Да мудак твой киевский. Говорил я, б-дь на х… тебе, надо было его сразу кончать!
Потемневшее от ярости лицо Витрякова заставило Бонифацкого отшатнуться. Они стояли на крыльце. Торчать в заваленном трупами бунгало было невмоготу ни тому, ни другому. Уж слишком там нахозяйничалась смерть. Они выбрались на свежий воздух, оставив милицейского офицера и троих бандитов коченеть в полумраке бунгало.
– Что же делать? – растерянно спросил Бонифацкий. Ему и в голову не могло прийти, что Бандура проявит такую прыть. Хотя… стоило, вероятно, предположить нечто подобное.
– Я предупреждал, – он парень не промах.
