Марьяна спокойно и с достоинством доживала, что осталось, не отклоняясь от привычного режима: разминка по утрам, прогулка днем, лекарства от хронических болезней каждый день. И сегодня – тоже. Борясь со склерозом, она вела «листок приема»: отмечала лекарства в блокноте, где записывала давление. Записала и положила две таблетки «во время еды» и «после еды» на маленькое блюдце. Хотела музыку послушать, поискала в смартфоне. Концерт Камбуровой, хорошо. Но любимая «Любовь и разлука» сегодня навевала грусть. Включила телевизор, пусть будут Новосибирские новости и погода, хотя Машин сюжет пойдет в эфир только в 15 часов. Ровно в 10 – сигнал. Маша через СМС интересуется: «Привет! Ты как, в порядке?». Марьяна пишет: «Все ОК. Зайдешь?». «Да, в 20. Купить что?» Марьяна растерялась, что-то она хотела попросить, чего не оказалось в недельной доставке продуктов, но не приходит на ум. «Я напишу список. Пока!» «Пока!» Сразу вспомнила, что можно купить кефир и гречку, да и морковка последняя осталась. «За бородинским хлебом и сыром схожу сама, не барыня» Марьяна старалась выходить на улицу каждый день. Последнее время – только один раз, днем. Если бы не лестница, можно было бы продолжать гулять перед сном, но третий этаж старого дома выше, чем четвертый в новостройках. На каждой площадке она отдыхала, чтобы восстановить дыхание, и уговаривала себя, что ходить по лестнице – полезно для тренировки сердца. Вот тяжести таскать вредно. «Надо сразу отправить Маше список, а то забуду». Рука, набиравшая буквы «морк», замерла над телефоном. Новости уже шли, и диктор произнес: «Режиссер Генрих Гарф».
«Генрих Гарф!» Марьяна застыла, ловя каждое слово. Информация была краткой. В Новосибирск ненадолго приехал режиссер Генрих Олегович Гарф, известность которому принесла антиутопия «Кибер-жираф». Многим запомнился ремейк советской комедии «От ненависти до любви», добротная мелодрама. И, конечно, детективный мини-сериал «Зазеркалье без Алисы». Испробовав себя в столь разных жанрах, он задумал фильм-биографию своего знаменитого деда – Генриха Михайловича Гарфа, журналиста-международника, побывавшего во многих горячих точках, погибшего в 1972 году. В основу сценария легла книга Павла Шелехова, а также воспоминания друзей и родственников. В Новосибирске, где жила одна из любовниц деда, Генрих Олегович собирается отснять несколько натурных сцен.
«О погоде…» Марьяна щелкнула пультом. Она была вне себя от ярости. «Как он смеет! Индюк надутый! Делает себе карьеру на костях знаменитого деда! Сам написал сценарий, исказил всё, что можно, наслушался родственников, этих Якушиных, пышущих ненавистью, и прочих сплетников».
Она не могла усидеть на стуле, вышла из-за стола и заходила в волнении по комнате. Интервью с Генрихом они с Машей сохранили из интернета и просмотрели несколько раз. Маша тоже возмущалась, как вольно он обошелся с личной жизнью Генриха-старшего, добавил «для клубнички» трех любовниц в юности: сокурсницу, французскую журналистку и чилийскую коммунистку. А семью представил как брак самодура и тирана Генриха Гарфа и святой мученицы Натальи Якушиной.
«Где бы, интересно, Генрих крутил романы: в джунглях, в окопах, в уличных боях? Он был журналист-международник «Известий». А этот выскочка и недоумок каким-то Джеймсом Бондом выставляет деда, как в песенке: «то бегает по крышам, то в пепельнице спит, а то на абажуре кого-то соблазнит». «Новосибирской любовницей» внук обозвал самую большую любовь в жизни деда. На момент их знакомства семья Генриха держалась только на ребёнке, Олегу в 72-м году было всего 7 лет. Они жили на грани развала из-за того, что Наталья с родителями постоянно давила на Генриха, а он не соглашался лебезить и прислуживать начальству, лишь бы получать командировки в Рим или Париж, на худой конец – в Прагу. Ездил везде, куда пошлют: хоть в Чили, хоть во Вьетнам. Возмутительно, что любимую женщину Генриха его внук выставил злодейкой-разлучницей, облил грязью с головы до ног. Он предполагал, что в этой роли снимет Лару Хмель – особу, скорей вульгарную, чем красивую, сыгравшую в «Зазеркалье» эпизодическую роль, – зато какую! – нимфоманки.
«А ведь эта «злодейка-разлучница» еще жива! Марьяна Ледовских – вот она, собственной персоной». Марьяна стояла перед зеркалом в прихожей, глаза её горели гневом, щеки зарумянились. «Вот ведь в чем ужас: стареет и дряхлеет тело, а душа остается молодой, живой и ранимой».
Как же паршиво Генрих чувствовал себя утром! Давно не напивался, пора прекращать подобные развлечения. Он выпил шипучую таблетку, встал под ледяной душ. Вышел из ванной человеком. Сварил крепчайший кофе. Вряд ли какая еда в рот полезет, но кофе взбодрит. Памятник поставить тому, кто первым кофе научился готовить. Прекрасно! Он начинает новую жизнь, где нет места выпивке и разным Машам, Марьянам и прочим бабам. Плюнуть на них и растереть. Звонок. Кого там принесло в такую рань? Лара? Вот уж действительно, подумаешь, и принесёт.