Лара вошла с выражением полного раскаяния на лице. Актриса она неплохая, слезу запросто выжмет из себя, если надо.
– Генрих, прости, что в такую рань. Я знаю, ты рано встаешь. Надеюсь, не помешала.
– Чего ты хочешь от меня?
– Извиниться, что неподобающе вела себя в прошлый раз.
– Извиняю. Всё?
– Я хотела объяснить своё поведение.
– Не надо, прощаю. Ступай, у меня мало времени.
– Генрих, ты абсолютно прав, нам следует остаться друзьями.
– Я разве что-то предлагал?
– Ты забыл. Сам же сказал, что следует подчеркивать наши теплые и дружеские отношения.
– Лара, я просил не говорить гадости, это разные вещи.
Лариса прошла за ним в кухню и демонстративно уселась на стул. «Начинается второй акт. Сейчас должны появиться слёзы», – Генрих наблюдал за Ларисой.
Действительно, крупная слеза покатилась по щеке девушки. «Сейчас она изобразит великодушие: её обидели, но она всех прощает, зла не держит, и готова на… »
Но Лариса вытерла слезу и молчала. Затем подняла на Генриха полные боли глаза и спросила:
– Что в ней особенного? В той женщине, с которой ты провел последнюю ночь. Ты бесишься, потому что она не с тобой.
Генрих пожал плечами. Не собирался он обсуждать свое сокровенное ни с Ларой, ни с кем другим. Лара продолжала.
– Она не свободна? Она не любит тебя?
– Замолчи. Не смей касаться этой темы.
– Генрих, ты не замечаешь, а она до сих пор стоит у тебя перед глазами.
Лариса ушла, а Генрих выругался. Хотел же забыть и не вспоминать. Принесла нелегкая эту Лариску!
Невольно вспомнился его последний визит в дом Маши. Оказывается, Шелехов Павел знаком с Марьяной. Павел работал вместе с дедом. Ещё в студентах Павел проходил практику у Генриха Гарфа, а затем тот взял способного ученика на работу. Они часто вместе бывали в командировках. Павел написал книгу о событиях, в которых принимал непосредственное участие. Книга «Записки о друге» вышла вначале 80-ых небольшим тиражом, прошла незамеченной. Но один экземпляр своей книги Шелехов подарил Марьяне. Подарил, зная о её роли в судьбе Генриха Гарфа.
Кстати, Шелехов выступал категорически против съемок фильма о Генрихе Гарфе. Он с неохотой разрешил частично использовать материал своей книги. Как же он при этом сказал? «Хотя бы здесь не допустить лжи». Какая ложь? Общеизвестные факты!
Три дня Генрих терпел, на четвертый напросился к Шелехову в гости. Павел Николаевич ворчал с порога, вот же несносный старикан, но в комнату пригласил.
– Чем обязан? – Обратился он к Генриху.
– Вы хорошо знали Марьяну? – Спросил Генрих. – Я видел вашу книгу «Записки о друге» у Маши, внучки Марьяны. Вы подарили Марьяне эту книгу.
Павел вздохнул, вытер платком глаза.
– Марьяна умерла. Мне Маша сообщила. К сожалению, не смог приехать на похороны: здоровье не позволяет. Давай помянем.
Павел открыл дверцы шкафчика, достал две рюмки и начатую бутылку водки.
– Я не пью, одна капля, чисто символически, а ты выпей. За светлого человека и талантливую актрису.
– Я как бы тоже в последнее время не пью. К тому же, я на машине. – Генрих вежливо отказался.
– Жаль. Мысленно помянем. Ты хоть видел тот фильм с Марьяной, что снял Вячеслав?
– Нет, откуда. Хотелось бы посмотреть, но не нашел. Пленки не сохранились.
– Не стоило Вячеславу делать подобную картину. Он комедии снимал, прославился. Хорошо они у него получались. И дочь его, Наташа, идеально подходила на роль девочек-припевочек. Якушин государственную премию получил! Видимо навязали ему сюжет о молодых ученых, тогда модной эта тема стала. Про физиков, химиков снимали.
– Якушин плохо снял?
– Я разве говорил, что плохо? Он выжал, что мог из того дурацкого сюжета. Его ошибка, что Наталью взял сниматься, а к ней в пару Марьяну поставил. Не зря говорят, что на детях природа отдыхает. На фоне Марьяны Наталья полной бездарью смотрелась. Вячеслав и сам это понял, но маховик запущенным оказался, картину в верхах ждали. Как ни пытались приглушить Марьяну, спрятать её в тень Наташки, не получилось. Засияла она яркой звездочкой. Большое будущее её ждало, но загубили талант, на корню сгубили.
– Она сама себя сгубила. Зачем в чужую семью полезла?
– Это посмотреть надо, кто в чью семью первым полез.
…Они при мне познакомились. Мы с Генрихом Михайловичем из длительной командировки вернулись. Его жена, Наталья Якушина пригласительные билеты достала в Дом кино. Что за мероприятие отмечалось – убей Бог, не помню. Я в то время начинающим журналистом был, на Генриха снизу вверх смотрел. Он – легенда, герой, весь наш выпускной курс восхищался его репортажами. Мне несказанно повезло, что с ним работать бок о бок довелось. Но отвлекся.
Марьяна в стороне держалась, не лезла на глаза, скромно стояла у стеночки. Я сразу выделил её из толпы. Но ходил кругами, не решаясь познакомиться. Увидел, как Наталья подвела Генриха к Марьяне.
– Познакомьтесь, Маша. – Начала Наталья, но тут её позвали. Она повернулась. – Иду, я иду!
– Генрих, – мой друг подошел к ней и сам представился.
– Приятно познакомиться.
Генрих выглядел удивленным.
– Вы первая, кто не сказал при знакомстве: «Какое необычное у вас имя?»
Она засмеялась.