Месть за миг до вечности полностью

Марьяне хотелось, чтобы ночь не кончалась, потом она вспоминала, что впереди еще неделя вдвоем, а дальше – целая жизнь. Только придется расстаться на время командировки. А ещё предстоит объясниться с мужем и объявить всему свету, что она нашла свою настоящую судьбу, и кардинально меняет свою жизнь. Квартиру она делить не будет, а Таню заберет. Дочка должна жить с матерью, и суд обычно так и решает. Еще и развод предстоит! Но с высоты номера «Под звёздами» это казалось мелким и не стоящим огорченья. Перетерпеть временные трудности – а там всё устроится.

Она, наконец, уснула, положив голову на плечо любимого. На рассвете, их разбудил стук в дверь. «Что за черт!» – Сонный Генрих пошел разбираться. Он вернулся с застывшим лицом и телеграммой-молнией в руках. Молча, протянул листок Марьяне. «Наталья умерла зпт выпала из окна тчк вылетай похороны тчк».

– Вот так, Маша, всё кончилось. Не сбылось ничего, что мы успели напланировать про нашу счастливую семейную жизнь. Кроме одного – в командировку Генрих поехал. Его не исключили из партии только потому, что беспартийный не поехал бы за границу, а заменять было некогда, аккредитация уже оформлена.

– Но ведь это был несчастный случай. Ты говорила, что Наталья выпила и встала на подоконник, может, подышать хотела. Она нечаянно выпала, нашлись свидетели, что она пыталась удержаться, висела на ручке.

– Если бы не это, было бы уголовное дело, а так – «аморалка». Объявили строгий выговор с занесением в личное дело.

– Семья Якушиных проклинала Генриха и меня, но сильно навредить не смогли. Отчасти, потому что в Министерстве культуры упал авторитет Вячеслава Якушина после неудачи с фильмом. Тогда в фаворе были режиссеры, снимавшие киноэпопеи про Леонида Ильича Брежнева. Но в мой театр позвонили и намекнули, что таким актрисам не место в славном столичном театре. Мне предложили уйти «по собственному». Я написала заявление, меня уволили. Неожиданно многие на театре попрощались со мной очень тепло, а Инесса обругала директора трусливым слизняком.

– Сейчас бы, наоборот, провели пиар-компанию, чтобы публика ринулась смотреть на «разлучницу».

– Тогда – не сейчас, Машенька.

– И сама «разлучница» стала бы топовой блогершей, публикуя фотографии из Сочи.

– А у меня и фотографий не осталось, жалею ужасно. Больнее было, что Андрей отсудил мою Таню. Он сразу оставил её в Москве, а я не имела возможности с ней часто видеться. Я уехала в Новосибирск, сюда в бабушкину квартиру, а позже, уже после гибели Генриха, поступила в мой самый любимый театр. Наш худрук был в контрах с Якушиным. Минкульту до Сибири дела не было. Андрей тянул время, приносил справки от врача, откладывал заседания. В это время они с мамашей готовились. Таню баловали, закармливали сластями, задаривали подарками, а про меня говорили всякие гадости. Так прошло два с лишним месяца, на суде её спросили, с кем она хочет быть, и она выбрала отца.

– Но потом мама же к тебе вернулась.

– Да, потому что стала не нужна новой жене отца. Но вернулась совсем чужая, обиженная на отца, на весь свет, а больше всего – на меня. До сих пор я во всех её неудачах виновата: и в работе, и в личной жизни. Но Бог ей судья! Я благодарна Тане, что она родила такое чудо, как ты, Машенька. И все, что я недодала ей, я старалась дать тебе.

– Не только старалась, но и дала, – Маша обняла бабушку.