– Не может быть! «Нелегкий выбор»? Я и не знала, что он у него есть. Не терпится посмотреть!
– Конечно, я для этого приехал.
Маша задернула плотные портьеры на окнах, чтобы солнечный свет не падал на экран телевизора, вставила флэшку и села рядом с Генрихом на диванчик. Она сцепила пальцы на руках, так и просидела весь фильм. Мелькнул кадр со словом «Конец».
– Как одно мгновение пролетело, – Маша повернулась к Генриху. – Потрясающе! Она, как живая! У меня ни одной фотографии нет, где она молодая. В театральном музее бабушке был целый стенд посвящен, но при ремонте вынесли в подвал, случилась авария, залили водой. Такие хорошие фотографии пропали! Как я вам благодарна! Но могли бы прислать через интернет файл с фильмом? У вас же съемки начались, время ограничено.
– Я сделал для вас две копии: на диск и на флэшку.
– Спасибо!
– Не стоит благодарить. Мне приятно снова вас увидеть. А давайте, Маша, перейдем на «ты». Вы сами упомянули в прошлый раз, что нас лишь двое осталось живых. Мы, как бы с вами связаны.
– Как скажете… как скажешь, Генрих.
– Можно еще чаю заварить, изумительный у тебя напиток получается.
– Это мой секрет, могу научить, как правильно заваривать.
– Научи.
– Чайник надо прогреть….
Резко зазвонил дверной звонок. Маша с чайником в руках обернулась к двери.
– Кого интересно принесло? Мать рано не появляется. Соседи?
Генрих забрал чайник из рук Маши.
Валерка ворвался в квартиру.
– Генрих! Даже не сомневался, что застану тебя здесь. Не сидится тебе в своей Москве.
– Мы с Машей нарушили закон? Не пойму, в чем криминал? С чего орать-то?
Маша встала рядом с Генрихом.
– Смотритесь вы по-семейному, по-домашнему, особенно ты с чайником в руках. О, и тапочками обзавелся! Не ожидал, что настолько быстро у вас сложится.
– По делу зашел? Или мимо проезжал? – Перебил Валеру Генрих.
– Глядя на вас, забыл, зачем пришел. Маша, у тебя телефон выключен. Понимаю, отдыхаете. Пришлось заехать. Не могла бы ты завтра Лину подменить? Заболела она. Галя в отпуске, Петр вторую неделю без выходных работает.
– Не вопрос, выйду.
– Простите меня, что нарушил ваше уединение.
Валерка с извинениями пятился к двери.
– Иди уже, а то передумает, – Генрих закрыл дверь за другом. «Точно, разнесет сплетню. И пусть разносит».
Они позавтракали. Генрих помог Маше убрать посуду, и начал разговор, собственно, ради которого он приехал к ней.
– Маша, я хотел бы показать тебе кое-что в этом фильме. Мне кажется, что я схожу с ума, и мне пора в лечебницу. Марьяна Ледовских, исполняющая роль в этом фильме 1972 года, и моя незнакомка – это один и тот же человек. Это не мистика, моя незнакомка – женщина реальна, осязаема, но она современна.
– Возможно, они похожи.
– Нет, Маша, нет. Это одна и та же женщина. И я тебе докажу. Я режиссер, профессионал, я отмечаю мелочи, незаметные для других. У каждого человека есть присущие ему жесты, мимика, движения рук, пальцев, тела. Если они не мешают режиссеру при съемке, то он допускает их. Дай мне пульт. Смотри, как актриса в фильме касается волос. Этот жест раз пять присутствует в течение фильма. А теперь посмотри короткое видео, которое мне дали в ресторане. Незнакомка в кадре со спины несколько секунд, но этот жест попал на видео из ресторана. Есть мои личные наблюдения: непроизвольное движение пальцев, когда она волновалась, кивок головой, плечо вперед, она поворачивается – они обе делают всё одинаково.
– А не могла ваша незнакомка видеть эту картину раньше и скопировать жесты?
– Нет, моя команда искала, но не нашла ни одной копии. У Шелехова сохранился единственный экземпляр. Ты знала, что он любил твою бабушку?
– Догадывалась. Он всегда нам помогал.
– Продолжим о незнакомке. У тебя есть объяснение?
– Нет…Возможно…Нереально. – Маша долго молчала. – Генрих, прости, что спрашиваю тебя о таких интимных вещах. Скажи, вы разговаривали хоть о чем-то там, в «Звездах» или…
Маша смутилась и покраснела. Генрих продолжил:
–…одним сексом занимались? Ты это хотела спросить? Разговаривали.
– Какие-то её фразы ты помнишь?
– Я помню всё! Даже то, что она сказала мне сонному перед уходом. «Прости за то, что сделала тебе больно. Я буду любить тебя до последних минут моей жизни».
Маша вздрогнула.
– Это была она, Марьяна Ледовских. Она вернулась домой и умерла.
– Бред, моей незнакомке не больше 30-ти лет! Я видел её без одежды. Она плавала и ныряла в бассейне. Я помню каждый сантиметр её тела, запах и нежность кожи.
– Портрет! Он исполнил её последнее желание, – Маша поднялась и подошла к портрету. – Он начал темнеть! Смотри, Генрих, краски потускнели.
– При чем здесь, портрет?
– Генрих, как вы попали в «Звезды»? Поставим вопрос по-другому: кто из вас предложил пойти в этот отель?
– Она! Мне оказалось достаточным один раз посмотреть на неё, чтобы исполнить любое её желание. Она захотела «Звезды».