– Да не разговаривали мы вовсе! Я пришел в ресторан пообедать, а она уставилась на меня, буровила взглядом. Возможно, хотела поговорить. А может, уже тогда загипнотизировала? Мы с Ларой посмеялись над ней. Древняя старуха в старомодном платье – как её занесло в ресторан? Видимо, она что-то расслышала, потому что резко встала и ушла. Я думаю, она отомстила мне. С помощью мистики или гипноза. Влюбила в себя и бросила. Жестокая месть, ты не находишь? Якушины сломали ей карьеру, мой дед разрушил её семейную жизнь. Причем здесь я?
– Она не хотела, чтобы ты снимал свой фильм про человека, которого она любила. Её возмутило твоё интервью, возмутила ложь про Генриха от первого до последнего слова. Ты вольно решил распорядиться судьбой неизвестных тебе людей, сняв этот фильм. Ты хотел выставить в толпу ту память, что она тщательно оберегала и хранила. Я покажу тебе кое-что.
Павел достал из ящика стола пожелтевший листок бумаги со следами грязи и бурыми пятнами.
– Я видел это набросок на листке в твоей книге, которую ты подарил Марьяне. Книга у Маши в Новосибирске.
– В 1972 году я совершил проступок, когда вырвал и спрятал этот листок из блокнота Генриха. Мы вместе с ним поехали тогда в командировку в Ханой. Ехали на поезде Москва-Пекин. В Новосибирске поезд стоял довольно долго. Ночь, холодно. Был митинг прямо на перроне, толпа, шум, выкрики. А Генрих и Марьяна стояли на морозе в стороне, обнявшись, молча, все те полчаса пока стоял поезд. Дали отправление. Она, не оглянувшись, как-то сгорбившись, ушла в ночь, а он запрыгнул в вагон, лег на полку, отвернулся и не разговаривал сутки. Они поняли, что виделись в последний раз.
Во Вьетнаме мы работали в разных местах. В Ханой я попал сразу после бомбежки. Я первый нашел тело Генриха. Его завалило обрушившимися стенами здания. Смертельно раненый, он нарисовал её лицо и смотрел на свой рисунок, пока умирал. Я сделал копию, отредактировал, убрал следы грязи и крови, чтобы не расстраивать лишний раз Марьяну, и отдал ей чистый листок с его рисунком. Ты и это снимешь на потеху публике?
– Я не хочу снимать продолжение про Марьяну. Но это уже от меня не зависит, откажусь, найдут другого. Но я перепишу сценарий. Имена героев я изменил. Реальные Генрих и Марьяна нигде не упоминаются.
– Я всегда знал, что ты – хороший мальчик, Генрих.
– Павел, как ты думаешь, все-таки, кого я встретил той ночью?
– Мой дорогой, если происходит нечто за гранью нашего понимания, то не означает, что этого не может быть. Считай, что Марьяну Ледовских.
– Я не верю в волшебные портреты и мистику. Думаю, это был гипноз.
– Если с этим тебе легче жить, то верь в гипноз.
– Но эта женщина – моё наваждение. Невозможно забыть. Невыносимая боль в сердце. Как мне найти её? Как вернуть?
– Бедный мой. Она умерла. Отомстила жестоко. Но время лечит. Всё проходит, пройдет и это. Прости её. Возможно, прикоснувшись к прошлому, в последнюю ночь перед вечностью, она, как и ты, потеряла голову.
Сорок дней, как умерла Марьяна. Накануне Маша съездила на кладбище, навестила бабушку. С погодой повезло, хотя небо хмурилось с самого утра. Маша с опаской поглядывала на серые тучи, но решилась, поехала. Пришлось одеться по погоде: резиновые сапожки, чтобы идти по грязи, в сумке сверху дождевик, чтобы быстро надеть, и зонтик. Сумка набралась тяжелая, но лучше перестраховаться, чем промокнуть под ливнем.
Маша поставила и зажгла свечку, положила на бугорок свежие цветы. Подправила наклонившиеся венки, развернула ленты. Новые захоронения выглядели неухоженными, грязными. Ничего, через год Маша посадит цветы, выложит плитку.
Долго шла назад от края кладбища до остановки. Поднялся ветер, а тучи спустились ниже и почернели. Маша ввалилась в дверь квартиры, и услышала, как в этот момент ударил дождь в окна. Она подошла к окну: потоки воды лились по стеклам, стекали вниз, заливали тротуар рядом с домом. По дороге неслись реки воды. «Никакой дождевик мне бы не помог. Промокла бы до нитки. Спасибо, бабушка!» – Подумала Маша.
Поминальный обед Маша заказала в кафе рядом с домом, но сами поминки решила справить дома. Подруга Даша отговаривала, предлагала устроить всё в кафе, но Маша настояла на своём: сделать, как понравилось бы бабушке.
Стол пришлось собирать два раза. С утра пораньше пришли старушки соседки. Дома в их квартале старые, многие живут давно, знают друг друга. И настоящий «старушечий клуб» существует. Бабушки вместе сидят на лавочках во дворе, выращивают цветы и дружно посещают все поминки в округе. Старушки чинно расселись за стол, пообедали, поговорили, оживились. Хорошо, хоть песни не пели. Многих Маша видела впервые, но ничего не поделаешь, такая традиция в их районе.
Повезло, что Даша смогла приехать к ней на целый день. Она помогала Маше носить тарелки из кухни и обратно. Вдвоем они быстро управились.