Лара ушла, не найдя слов от возмущения. Генрих позвонил отцу. Поздно, неудобно, отец с молодой женщиной живёт. Но отец ответил. И даже обрадовался.
– Приезжай… Нет, не стеснишь… Мы поздно ложимся… И ужин остался…
Генрих вспомнил о просьбе Шелехова. Поздний час для серьезного разговора.
– Папа, я лучше завтра пораньше заеду, устал что-то.
Ночью снова снилась река. Марьяну не видел, лишь слышал её голос. «Войди, войди в реку. Она ждёт тебя». Он брел по колено в воде на её голос, но не находил.
Встал позже, чем обычно, и в дурном настроении приехал на съемки. Максим – второй сценарист, дожидался его. Начальство потребовало срочно сценарий продолжения картины. Уже вовсю, на канале шла реклама первых серий. Генрих терпеть не мог спешки. Но начальству приспичило. Макс пил кофе на его рабочем месте.
– Где ты откопал эту актрису? Чудо, как хороша! – Макс развалился в кресле.
– Которая?
– Эта, последняя. – Макс восхищенно показал на фото Маши в компьютере.
– Она не актриса. Я выбрал предыдущую. Сценарий под неё подправим.
– С ума сошел! Актриса возрастная. Давай, тогда фильм назовём «Любовь на пенсии». Она же в матери этой годится! Кстати, начальству тоже понравилась последняя.
«Генрих-не-в-духе» закричал:
– Пусть сами снимают, кого хотят! Я отказываюсь!
– Ты что? Не с той ноги встал? Неустойку платить собрался? По миру пойдешь!
– Макс, она живёт в другом городе, у неё нет опыта и соответствующего образования.
– Ерунда! Ты любую классно снимешь, а уж такую! Она не хочет у тебя сниматься? Не поверю. Затащи её в постель.
– Сам затаскивай, и сам уговаривай.
– Согласен. Давай её координаты.
– Валерку Новикова помнишь? В студентах встречались. Она у него работает диктором на телевидении, в Новосибирске. Маша Лесникова. Дам её телефон. Но учти, хоть одним глазом посмотришь в сторону постели, голову оторву!
Отец ждал, встретил в дверях. Генрих отметил, как он изменился в последнее время. Сменил прическу, выбрал более молодежный стиль. Стал мягче, исчез стальной отблеск в глазах, они изменчивые у него, как у его матери, серо-голубые. Влияние Кати? Катя хлопотала вокруг стола. Она искренне улыбнулась Генриху. Ничего себе, какой стол накрыла! Придется отца к тренажерному залу приобщить, иначе разнесет от этакого изобилия. При его невысоком росте утолщение в талии стало хорошо заметно. Отец с удовольствием поглядывал на Катю во время ужина, а та сияла и усиленно угощала Генриха. Пришлось попробовать, хотя бы по чуть-чуть, всех разносолов со стола, чтобы не обидеть хозяйку.
После ужина прошли с отцом в кабинет, и Генрих озвучил свою просьбу. Отец моментально подобрался, как хищник перед прыжком.
– Подробнее можешь изложить? На какой стадии дело? Что имеют в собственности мать и дочь? И хотелось бы текст завещания получить.
– Папа, меня просил передать тебе эту просьбу Шелехов. Я не в курсе, так, в общих словах слышал, но мне бы хотелось, чтобы ты помог.
– Помог кому? Матери или дочери?
– Дочери, конечно.
– У тебя личный интерес? Ты спишь с ней?
– Нет. Сразу скажу, все равно узнаешь: девушка – внучка той самой Марьяны Ледовских.
– Что?! Ни за что! Куда ты ввязался? С Шелеховым понятно, но тебя эти колдуньи опоили, околдовали, заворожили!
– Разве существуют колдуньи?
– Не сомневайся! И ведьмы тоже! Или, если тебе так понятнее, экстрасенсы, гипнотизёры и суггестопеды – или суггестопедологи? – нет не выговорю – специалисты по внушению. Марьяна Ледовских точно из таких была, дед как-то упоминал в сердцах. Она всей семье Якушиных жизнь сломала!
– А ей не сломали жизнь Якушины? Она работу потеряла, муж при разводе ребёнка отобрал. И ребёнку этому жизнь испортили так, что теперь мать с дочерью судится, врагами стали. Я заплачу тебе, если ты согласишься. Но придется в Новосибирск ехать.
– Сын, точно она тебе не нравится?
Генрих помолчал и выдавил из себя после паузы.
– Не знаю.
Олег тоже помолчал, обдумывая, и принял решение.
– Хорошо. Как её имя? Маша Лесникова. Передай мою визитку, пусть позвонит заранее, чтобы ввести меня в курс дела. Если сам не смогу, пришлю надёжного юриста. Денег не возьму.
Ночью над городом разразилась гроза. Генрих вечером не закрыл окно из-за духоты, что забила, как ватой, всё пространство комнаты, не давая дышать. Молнии с позднего вечера беззвучно полыхали на самом краю небосклона, а ночью гроза приблизилась. Раскаты грома разбудили его. Капли дождя били снаружи в подоконник, стучали по стеклу. Пришлось встать, чтобы закрыть окно и вытереть лужи на подоконнике и на полу.
Улетела ли Маша домой? А вдруг летит, прямо сейчас, в грозу! Не опасно ли? Он читал где-то, что однажды самолет разбился в грозу! Генрих открыл интернет. Плохих новостей про самолеты нет. А что на табло вылета? Вроде все рейсы на Новосибирск улетели.
Днем выбрал время, позвонил Шелехову. Тот обрадовался, как близкому родственнику, как-то даже неудобно стало.
– Генрих, дорогой! Как же я рад тебя слышать! А у меня новость: правнук родился.
– О, поздравляю! С меня подарок.
– Подарка не надо, приезжай лучше вечером, посидим, отметим.
– Можно и приехать, – легко согласился Генрих.