Может быть, со стороны Эрика было глупо жалеть себя, но, по правде говоря, никто другой этого за него не делает. Конечно, его мать была слишком пьяна, чтобы заметить, что Эрик существует, а отец называл его разочарованием больше раз, чем говорил «я тебя люблю». (И последнее случалось достаточно редко, чтобы пересчитать такие моменты на пальцах одной руки. Один из них, к слову, произошёл во время интервью для местной газеты, которую никто всерьёз не воспринимал.) Но никто действительно не заботился о том, повлияло ли это на развитие Эрика. Психотерапевт время от времени проявлял заботу — его назначили после того, как Эрик в десятом классе пережил серьёзный нервный срыв и сиганул с лестницы в школе. Но в основном забота сводилась к выписыванию рецептов и предоставлению той свободы действий, которая бывает лишь от равнодушия. (Эрик не хотел принижать профессию. Он был уверен, что где-то есть психиатры, которые действительно выполняют свою работу. Просто ему таких никогда не попадалось.)
Так что да, Эрик продавал Аддералл. И Лексапро. И Риталин. И другие препараты, которые строительные рабочие принимали, чтобы не заснуть, сидя в кране. Эти препараты он получал после того, как жаловался своему терапевту, что антидепрессанты вызывают у него сонливость. И да, он давал таблетки своим одноклассникам — «давал» — конечно, не совсем точное слово, но они могли себе это позволить. (Он не был злодеем.)
Был ли это секрет? Нет. Стало ли это бизнесом? Да. Однажды Эрик чуть было не попал в неприятности, наступив на ногу фармацевтическому синдикату, уже обосновавшемуся на кампусе Нью-Йоркского университета. Но когда у того врача отозвали лицензию (анонимные звонки; странно, что такие звонки так редко отслеживаются), Эрик оказался окружён сетью людей, отчаянно нуждавшихся в лекарствах. А разве американская медицинская система не была чертовски сломана? Кому он на самом деле вредил? Фармацевтическим компаниям? Он думал, что они вполне способны пережить этот ущерб.
Затем он встретил Бабу Ягу. Ну, не совсем её, а её старшую дочь, известную просто как Марья.
— Как в сказке? — спросил Эрик, потому что он не был дураком. Он читал книги.
— Конечно, — ответила Марья. — Как в сказке.
В сказках принцесса по имени Марья Моревна побеждает Кощея Бессмертного. Вроде бы. Потом её муж всё портит, но Марья всё равно побеждает в конце.
— Марья не работает на Бабу Ягу, — заметил Эрик, но девушку не интересовали детали.
— Ты хочешь получить деньги или нет? — спросила она.
Эрик любил людей, которые сразу переходят к делу.
— Как ты меня нашла? — спросил он.
Она улыбнулась. Её улыбка была слегка тревожной.
— Магия, — соскользнуло с ее ягодных губ. Ему она всё равно понравилась, даже если и не сразу перешла к делу. Он предпочитал прямолинейность, но и сам мог поиграть в кокетство. Или, по крайней мере, думал, что мог.
Он стал погружаться в маленькие мечты о ней. Не о Марье, конечно (ведь она носила золотое обручальное кольцо на пальце и, похоже, не была особенно впечатлена его присутствием), но о самой
Таким образом, то, что Саша оказалась частью очевидно крупной преступной семьи, было одновременно и разочаровывающим, и возбуждающим.
— Эрик, — сказала она, когда тот открыл дверь.
— Саша, — удивился он. Последний раз, когда он её видел, он был поглощён галлюцинациями, где розовые облака и изгибы её бедер обвивали его голову. — Снова пропустила занятие?
— Начинаю думать, что учеба — это не моё, — отозвалась она, добавив: — На самом деле я пришла поговорить c тобой о другом.
Он приподнял бровь и немного кокетливо произнес:
— О?
Она закатила глаза.
— Ты отвратителен.
— Правда? — спросил он. Рано или поздно она сдастся.
Как будто прочитав его мысли, Саша тяжело вздохнула, шагнула вперёд и провела пальцем по ямке на его шее, пристально изучая его губы.
— Эрик, — прошептала она.
Он склонился ближе.
И тут её ноготь скользнул по его груди, и он вскрикнул от острой боли, отшатнулся и рухнул на столик, стоявший у стены.
—
— Ты мне поможешь кое с чем, — сказала Саша, и это не было вопросом. Она убрала руку, задумчиво разглядывая свои пальцы. Если он ожидал увидеть когти, то их не было. Она не была каким-то существом, напомнил себе Эрик. Она была красивой девушкой, способной причинить невероятную боль, не хуже других.
— Чем мне помочь? — спросил он почти рефлекторно, потому что не хотел этого делать.
Или хотел?