— Яга и её дочери — не праздные игроки, — объяснил Кощей. — Они не мстят, если не видят в этом выгоды. Для них ставки всегда высоки. Если Бридж прав или если они решат нарушить условия нашей сделки, — добавил он мрачно, — то Баба Яга не станет целиться в мелкую рыбу.
— Ты думаешь, она придет за тобой? — удивился Роман.
— За мной, — согласился Кощей, — или за Димой.
Роман моргнул.
— Почему за Димой?
— Он мой наследник, — пожал плечами Кощей. — Будущее этой семьи.
— Ты хочешь сказать… — Роман сглотнул. — Папа. Ты говоришь, что Антоновы придут за Димой вместо меня, потому что он… более ценен?
Лицо Кощея напряглось.
— Это не вопрос ценности, — сказал он холодно. — Я спас твою магию, не так ли? Я спас твою жизнь. Ты всё ещё сомневаешься, считаю ли я тебя достойным, Ромик? Потому что у меня не хватает одной почки, и это напоминает мне о том, что тебе пора оставить свои детские комплексы.
Роман болезненно поморщился, задетый.
— Я лишь хотел сказать…
— Если они уничтожат Диму, это будет равносильно уничтожению меня, — перебил его Кощей. — Дима — это тот, кого знают ведьмы Боро. Тот, кому они доверяют. Тот, кто представляет меня в делах. Если Дима падёт, это станет сигналом для всех ведьм, что наша семья уязвима. Слаба.
— Но это я убил Машу, — медленно произнёс Роман. — Ты действительно думаешь, что это ничего не значит для Яги?
— Для Яги? Да, вероятно, ничего, — пожал плечами Кощей. — И, возможно, у них есть какая-то расплата и для тебя. Но твоя гибель будет для них личной, а не стратегической. Яга слишком умна, чтобы терять время на эмоциональную вендетту.
В его голосе звучало почти восхищение, но Роман быстро отбросил эту мысль.
— Ты мог бы передать часть силы Димы мне, — предложил он. — Посмотри на него, — добавил он, указывая на дверь, за которой скрылся Дмитрий. — Он стал скрытным, папа, замкнутым. У него другие намерения.
— Дима — сын Федорова, — уверенно заявил Кощей. — Мой сын. Он сердится на меня, но не пойдет против.
Роман считал, что это слишком рискованное предположение. Тот Дмитрий, который вошёл в комнату, уже не был прежним. Как, впрочем, и он сам.
— Дай мне что-нибудь, папа, — взмолился он. — Должно же быть что-то, что я могу сделать для тебя, пока ты не можешь полагаться на Диму.
Кощей поднялся, его возраст чувствовался в каждом его движении.
— Нет, — коротко ответил он.
Роман моргнул.
— Но, папа…
— Если бы ты не был таким инфантильным, Лёвка был бы жив, — резко напомнил ему Кощей. — Дима оставался бы верным сыном. Маша была бы жива, но её внимание было бы направлено в другую сторону, и у нас не было бы причин вмешиваться. А теперь мы навсегда останемся объектами враждебности Яги, питая слабую надежду, что она выполнит условия сделки.
— Но, папа, если бы я мог только…
— Никаких «если», — резко оборвал его Кощей. — Дьявол прячется в «если», Ромик… Мы не можем рассуждать о том, что могло бы быть, не рискуя сойти с ума.
Он замолчал на мгновение, а затем осторожно положил руку на щеку сына.
— Ты мой сын, Ромик, и я бы ни в чём тебе не отказал, — тихо сказал он. — Но сейчас, я прошу тебя, наберись терпения. Ничего не делай. Дай Диме выпустить свой гнев, пережить бурю, и когда он будет готов, ты тоже будешь готов.
Казалось, Кощей не до конца осознавал, о чём просит.
— Дима — не единственный твой сын, — горько заметил Роман.
Кощей мягко провёл большим пальцем по его щеке, а затем убрал руку.
— Я не забываю, что чуть было не потерял двух сыновей, — ответил Кощей. — Прости меня, Ромик. Даже если ты злишься на моё решение, это его не изменит. Если я запру тебя в подвале, то только потому, что ты слишком ценен, чтобы я мог тебя потерять.
Он отвернулся, готовясь покинуть комнату, но, достигнув дверного проёма, остановился.
— Если он спросит обо мне, — начал Кощей, и Роман кивнул, с трудом сдерживая дрожь в голосе.
— Да, папа, — выдавил он.
— Не говори ему о моём визите к Бриджу, — строго предупредил Кощей. — Пусть это останется между нами. Если злость на меня заставляет его забыть о том, на что я готов ради своих сыновей, то так тому и быть.
Роман снова кивнул, выглядя совершенно измождённым.
— Да, папа.
— Чёрт, — пробормотал мужчина, поднимая голову от мраморной стойки и стряхивая с носа порошок раздавленной таблетки. — Это чистый продукт. Кто, напомни, поставщик?
— Новый, — небрежно ответил Эрик, удобно устроившись на подушках. — И частный. Интересует?