— Мы-то сами гораздо раньше уехали, но я видела, как эта певичка входила в спальню. Крадется, как лисичка, и все время оглядывается по сторонам. А мордочка у самой хитренькая и хищная какая-то. — Жанна скорчила противную рожицу, пытаясь спародировать Алену. — Я тогда подумала, что ей там делать? Вот бесстыдница! Не успела хозяйка за порог, как она тут же заводить шашни с Алешкой! А утром, когда к нам нагрянула милиция с сообщением об убийстве Каменской, я сразу и поняла, чьих рук это дело. Хотя, между нами говоря, Каменская и сама была дамочка еще та. Строила из себя светскую даму. Да только ни породы, ни таланта у нее на это не хватало. Вот и допрыгалась. Вот и дочка у нее какая-то не от мира сего, правда?
Жанна и на этот вопрос не ожидала услышать ответ, однако его получила.
— А ты что здесь делаешь, шакалка? — В дверях стояла разъяренная Наташа, дочь Каменской, а позади нее смущенно выглядывал, блестя очочками, ее интеллигент-муж. — Приехала, думаешь, и тебе перепадет кусок? Не дождешься!
Жанна задохнулась не столько от возмущения, сколько от удивления, однако очень быстро пришла в себя.
— Ага, святоша, вот как ты заговорила, как только мать умерла! — прошипела она.
— Не смей произносить ее имени, ворона ряженая, — не растерялась Наташа.
— Я-то ряженая — могу себе позволить! А у тебя и денег на нормальную одежду нет! Что, завидно, дочка миллионерши? Ходишь в обносках! — В интонациях светской дамы Жанны Свиридовой все больше проглядывала вульгарная базарная хабалка.
— Лучше в обносках, чем блестеть, как елочная игрушка, — парировала Наташа. — В глазах от тебя рябит. Шла бы ты лучше из этого дома подобру-поздорову!
— Он пока еще не твой. Я не к тебе пришла, а с Ириной попрощаться.
— И заодно узнать все новости, да? — продолжала распаляться Наташа. — Кумушка пернатая!
— На себя посмотри, чучело огородное! — взвизгнула Жанна, совершенно не переносившая каких-либо замечаний по поводу своей внешности.
Тут даже Лариса не уловила резкого движения ее руки. Только мелькнули в воздухе длинные, накрашенные черно-синим лаком ногти, и на Наташиной щеке мгновенно появились три красных полосы.
Наташа охнула и тут же залепила обидчице такую пощечину, что та чуть не отлетела к мужу на диван, но все-таки сумела сохранить равновесие и, улучив момент, ловко вцепилась сопернице в волосы.
И началась настоящая потеха. Впрочем, потехой все это можно было назвать, только пребывая в очень циничном настроении.
Но, как бы там ни было, две озверевшие и уже ничего не соображающие женщины кусались, царапались, рвали друг другу волосы. Они делали это подобно диким самкам, не поделившим добычу или самца. И в этот момент ни один мужчина в мире, наверное, не смог бы разнять их. Впрочем, подобные мысли даже и не приходили в голову двум представителям сильного пола, присутствовавшим здесь.
Профессор химии вообще вжал голову в плечи. А Андрей Свиридов повернул голову к Ларисе и тягучим тоном эстетствующего философа произнес:
— Вы не находите, что в современной женщине гораздо больше природного начала, чем в мужчине? Все так называемые продукты цивилизации наложили на нее лишь наносной отпечаток, мгновенно исчезающий в те моменты, когда идет настоящая борьба за выживание и остаются работать лишь инстинкты. И это, наверное, правильно, не правда ли? Ведь…
И тут быстрое движение очнувшейся от меланхоличного равнодушия Орнагын, к счастью, помешало Свиридову закончить свою мысль. А ее большой горб уже трясся между дерущимися.
— Да как вы смеете вести себя подобным образом?! — Громовой голос казашки мгновенно заглушил крики и визги обезумевших женщин.
От неожиданности женщины расцепили руки и даже на секунду совсем умолкли. Было слышно лишь их тяжелое дыхание. Однако напряжение драки было настолько велико, что через минуту их брань возобновилась.
— А как она смеет оскорблять меня? — истерично завизжала Жанна.
— Это я-то ее оскорбляла? — не осталась в долгу и Наташа. — Да все знают, что это больше по твоей части.
Лариса поняла, что больше не выдержит. Слишком много физических и эмоциональных сил было потрачено вчера и сегодня. Кроме того, она поняла, что у Кандабуровой она вряд ли сумеет выяснить местонахождение Алексея Серебрякова. И тем более ничего не могут сказать по этому поводу Свиридовы. Его поиски, по всей видимости, нужно было вести с подключением Олега Карташова, ее знакомого милиционера. А может быть, и каким-то другим путем. Но во всяком случае здесь, в особняке Каменской, Ларисе было делать нечего.
Быстро попрощавшись с Кандабуровой и слегка кивнув Свиридову, по-прежнему рассеянно сквозь клубы сигаретного дыма наблюдавшему за ссорой Наташи и Жанны, она скорым шагом вышла из дома. Сев в салон своего «Вольво», она тут же нажала на газ.
А сзади, из особняка, все еще неслись крики разъяренных женщин.
