— Дело в том, — начала объяснять Лариса, — что Алексей сказал мне, что они вместе с Каменской владели акциями магазина и даже довольно жестко наседали на нее, пытаясь заполучить контрольный пакет. А сами бандиты не признают этого. Вот я даже и не знаю, кому теперь верить.
На этот раз лицо Орнагын не выражало ни согласия с только что услышанным, ни удивления.
— Я абсолютно ничего не знаю об этом, — сухо повторила она.
— Обидно, — разочарованно протянула ни на секунду не поверившая ей Лариса. — И очень странно. Я, честно говоря, думала, что Ирина доверяла вам гораздо больше, чем инфантильному Алексею. Все считали вас самым близким Ирине человеком.
— Конечно, так и было, — с жаром ответила Орнагын. — Ирина почти со всеми проблемами приходила именно ко мне. От Алексея же, как от ребенка, вообще скрывали добрую половину происходящего — и в первую очередь, конечно, это относилось к чисто деловой информации. Так что к тому, что он там наболтал про бандитов, я бы на вашем месте не стала относиться слишком серьезно. Хотя, конечно, и сказать, что он врет, я не могу.
— Но при таком положении вещей вы просто не могли не знать, какие отношения связывали Каменскую с бандитами, — упрямо констатировала Лариса. — Ну хотя бы про то, были у них акции «Фэшн-2000» или нет.
— Нет, про акции я ничего не знаю, — с усталой серьезностью ответила Орнагын, и Ларисе показалось, что слезы блеснули в ее глазах.
— Послушайте, — как можно мягче произнесла Лариса, и в голосе ее зазвучало неподдельное волнение, — мне вы можете рассказать все. Я даю вам слово, ни один человек за этими стенами не узнает об этом.
— Что знают двое, то знает весь мир, — безапелляционно ответила Орнагын.
— Нет, — убежденно возразила Лариса. — И вы знаете, что это не так. Хотя бы потому, что ведь еще и Каменская знала то, что вы сейчас вынуждены скрывать в одиночестве, не правда ли?
— Это было совсем другое дело, — покачала головой Кандабурова. — Это была тайна Ирины, а я хранила ее. Вы же не думаете, что после смерти человека уже можно раскрыть свету все его тайны, даже самые страшные из них?
— Нет, не думаю, — согласилась Лариса, помня о том, что иногда просто необходимо поддерживать точку зрения оппонента, чтобы потом убедить его в обратном. — Но вы же сами хотите об этом рассказать… Так лучше сделайте это сейчас. Я же пообещала вам, что все останется между нами.
Возникла тяжелая пауза. Орнагын молчала, отвернув голову от Ларисы. Наконец она резко, нервно повернулась и пристально посмотрела на собеседницу:
— А что, если речь идет о серьезном преступлении, об убийстве, вы и тогда обещаете молчать?
У Ларисы екнуло сердце. Ей показалось, что она совсем близко подошла к разгадке. Она чувствовала, что так тщательно скрываемая тайна стоит того, чтобы ради нее рискнуть.
— Обещаю, — ответила она.
Голос ее прозвучал так твердо, что Орнагын не могла не поверить ей.
Самое большое окно особняка Ирины Каменской было широко распахнуто. Несмотря на декабрь, на улице была откровенно весенняя погода. Влажный воздух, рыхлый снег под ногами — все это напоминало март. Термометр показывал плюс шесть. Вот только бы еще солнышка — и иллюзия весны была бы полной.
Скоро Новый год, и Ирина подумала, что так никогда не было в Тарасове, городе, где она жила. Здесь на Новый год, как правило, были бураны и морозы. Но на этот раз есть шанс встретить Новый год с капелью и ни с чем не сравнимым запахом весны.
Впрочем, Новый год сам по себе вызывает оптимизм. Но не радовалась жизни Ирина Каменская. А чего ей радоваться, спрашивается? Она не помолодела за эти годы, ей не дают впадать в спячку каждую зиму, а как хочется немножко отдохнуть, ну хотя бы годик!
В комнату заглянул Алексей. Молодой, беспричинно радостный, он с грациозностью молодого олененка заскочил к ней на кровать и, заглянув прямо в глаза, громко пропел:
— Что грустишь, моя старушка? Выпьем с горя, где же кружка?
— Отстань, — морщась, ответила Ирина, с досадой отстраняя от себя любовника.
— Королева не в духе? — переходя на подчеркнуто светский тон, спросил Серебряков.
— У меня голова болит, — буркнула Ирина, отворачиваясь к стенке.
— Ну и ладно, — обиделся Алексей. — Со мной ты не хочешь разговаривать, тогда иди хоть со своими дружками побеседуй. Их-то ты не будешь, наверное, так отсылать, как меня.
— С какими еще дружками? — недовольно спросила Ирина, игнорируя его выпад.
— Известно с какими. Конечно, с твоими самыми лучшими, с бандитами, — с ненавистью произнес последнее слово Алексей. — Там приперлись Доллар, Хряп и еще какой-то тип. Еще мерзостнее, чем они.
— О боже! — простонала Ирина и поднялась с постели.
Она поспешила к выходу из спальни, провожаемая яростным и презрительным взглядом Алексея. В этот момент он ненавидел ее. Она, оттолкнув его, шла общаться с этими представителями рода нечеловеческого. Алексей так называл людей из криминального мира. Грубых мужланов типа Доллара или Хряпа он просто на дух не переносил.
