И, так как та не реагировала, решилась провести шоковую терапию:
— Знаешь, что он сказал перед самой смертью? Что он проклинает тот день, когда ему в голову пришла мысль связаться с тобой: мало того, что из-за какой-то сраной статуэтки ему через силу пришлось спать с такой уродкой, как ты, так вот теперь еще и подыхать.
И тотчас же пожалела о сказанной лжи. В ту же секунду она оказалась прижатой к спинке дивана тяжелой рукой разъяренной женщины, отчаянно сжимавшей ее горло.
— Это все вы виноваты! Вы, разряженные богатые шлюхи! И ты такая же, как Каменская! — кричала, совершенно не помня себя, Орнагын. — Ну чего вам не хватает в жизни, чего? Какого хера вы суете свои чересчур длинные носы в чужие дела, мешаете людям жить? Да ведь такие, как мы, уродки для вас и не люди вовсе, а так — мусор под ногами!
— Олег! — сумела просипеть слабевшая уже под ее рукой Лариса. — Сюда!
Но Карташов уже был рядом и оттаскивал от нее озверевшую Орнагын.
— Ларочка, милая, с тобой все в порядке? — обеспокоенно прошептал он, прижимая Ларису к груди после того, как швырнул горбунью на диван.
— Все хорошо, — ответила Лариса, когда немного отдышалась.
У Орнагын тем временем вспышка гнева, как и следовало ожидать, сменилась состоянием бессилия, и теперь она беззвучно захлебывалась в отчаянных рыданиях.
— Со мной все в порядке, — повторила Лариса, внимательно оглядывая скорчившуюся как после удара в живот фигуру на диване. — Теперь можешь опять оставить нас одних.
— Ты с ума сошла! — возмутился Карташов. — Ни за что на свете!
— Иди, — спокойно сказала Лариса, подталкивая его к двери. — Теперь она уже ничего не сможет мне сделать.
Капитан внимательно посмотрел на рыдавшую Орнагын и безропотно подчинился.
Женщины снова остались одни.
— Орнагын, — после минутной паузы мягко окликнула казашку Лариса. — Знаешь, я все-таки не понимаю, почему ты во всех бедах обвиняешь нас с Ириной. То ты говорила, что она самая хорошая женщина из тех, которые встречались тебе в жизни, а выяснилось, что ты грохнула ее из-за какой-то статуэтки. Неужели тебе так не хватало денег?
— Денег? Если бы, — тоже после паузы откликнулась казашка. — Жизни мне не хватало. Нормальной человеческой жизни.
— Так неужели это Ирина мешала тебе жить?
— И она тоже, — серьезно ответила горбунья.
Теперь, когда истерика прошла, она, понимая, что все равно попалась, хотела выговориться хоть перед кем-нибудь.
Сначала ее голос звучал безразлично и устало, но потом окреп и обрел свою настоящую силу, по которой вполне можно было судить о темпераменте этой незаурядной женщины.
— Впрочем, в чем ее винить? — говорила она. — Просто ей очень хотелось иметь комнатную собачку, прижавшись к которой можно поплакать в трудную минуту, а в остальное время просто вытирать об нее ноги и посылать с какими угодно поручениями. Это нормально для нормальных людей. Они быстро привыкают к подобной преданности и уже не могут потом без нее обойтись. Вы, конечно, не поверите, но ведь и у меня было что-то вроде первой любви, может быть, и я могла бы быть счастлива. Если бы не Ирина.
— Это было давно?
— Очень давно. Мы с ней еще тогда вместе на заводе работали. И Шурик тоже. Совсем невзрачный был парень. Длинный, худой как глиста, нос огромный, губы как у негра, глаза навыкате, глупые-глупые… Он и внимание-то на меня обратил только потому, что нормальные девчонки и близко к нему не подходили. Я же просто за счастье приняла. Сестра моей матери тогда переводчиком работала, при посольстве каком-то. Так вот я Шурику массу полученных от нее кассет и разных книжек передарила. Хотя читать он не очень любил. Ему гораздо больше нравилось, когда я сама эти книги ему пересказывала. Так я всего Чейза пересказала и еще что-то. А потом взяла и перешла к пособию по сексу. Вот, мол, есть в загнивающих капиталистических странах и такие книжки. Это его очень заинтересовало, и жуть как захотелось попробовать, чтобы было все именно как там. Так я и стала женщиной…
Орнагын слабо улыбнулась, и Ларисе в этот момент стало донельзя жалко эту женщину.
— Глядишь, скоро и до свадьбы бы дело дошло, — продолжила горбунья. — Но вот Ирине, у которой я тогда уже в рабах ходила, это жутко не понравилось. Ну… — Орнагын сглотнула слюну и тяжело вздохнула. — В общем, влюбить Шурика в себя и переспать разок с ним ей не доставило никакого труда. И хоть роман их и длился всего одну ночь, втрескался этот дурак в нее по уши. Долго он ходил за ней, избегая всякими способами встречи со мной. А потом, когда понял, что его просто обманули, пошел по контракту воевать, да там и погиб, говорят, смертью храбрых.
— А вы так и остались с ней подругами? — удивилась Лариса.
