Теперь же в стену прихожей полетели чашки с недопитым кофе, мирно стоявшие на столике, огромный хрустальный кувшин, а за ними и сам маленький симпатичный столик, в свое время выбранный в магазине самой Кандабуровой.
— Все к черту, к черту! — совершенно не помня себя, кричала во весь голос горбунья.
Она подразумевала под этим «все» и свой гениально составленный и так легко, как детский воздушный шарик, лопнувший план, и всю свою неудавшуюся горькую жизнь.
— Что случилось? — испуганно спросила прибежавшая на грохот из кухни домработница.
Но Орнагын метнула на нее такой гневный взгляд, что та тут же исчезла.
Вместе с ней почему-то исчез и гнев самой горбуньи. Орнагын безумно захотелось обнять двумя руками подушку и вдоволь нареветься в нее, как в детстве. Но и этого она делать не стала, понимая, что от ее собранности в эти минуты может зависеть очень многое.
Она подняла трубку телефона, который во время своей вспышки ярости швырнула на диван, и уже почти спокойно набрала номер Хряпа.
— Алло, это ты, дорогая? — радостно сказали в телефонную трубку.
Казашка поняла, что ожидали услышать не ее, но и эта очередная обида не могла помешать ей поговорить с неверным сообщником. Никто не гарантировал ей, что в милиции Хряп не расколется при первом же допросе и не выдаст ее с потрохами.
— Ну да, это я. Кто же еще? — согласилась она.
— А-а, ты? — разочарованно протянули в трубке.
— Да, — повторила Орнагын, уже начиная чувствовать себя идиоткой. — И у меня очень плохие новости!
Лариса Котова брезгливо поморщилась и чуть не заткнула уши, услышав тот мощный поток ругательств, который изрыгал в телефонную трубку разозленный Хряп после сообщения о том, что его подозревают в убийстве. Но любопытство взяло верх. И она осталась сидеть неподвижно, молча наблюдая, как крутится магнитофонная лента, записывая разговор преступников.
— Вот видишь, как тебе повезло, Ларочка, что твой любовник добропорядочный капитан милиции, а не какой-то там бандит. Я никогда бы не осмелился произнести при женщине такое! — насмешливо сказал сидящий с ней рядом Карташов.
Его машина в этот момент находилась приблизительно в восьмистах метрах от особняка Каменской — оптимальном месте для прослушивания разговора. Второй милицейский автомобиль дислоцировался сейчас в непосредственной близости от дома для слежки за Орнагын, если она по каким-то причинам захочет покинуть его. А третья машина поджидала у дома Хряпа и должна была отслеживать все движения этого достойного братка.
Впрочем, после записи разговора Лариса с Карташовым тоже должны были отправиться туда же ей на помощь.
— Тише, ты и не такое произносил по пьяни, — только и ответила Лариса на шутку капитана.
— Тебе надо линять, — сказала тем временем в трубку Орнагын, прерывая словоизвержения Хряпа.
— Сам знаю, — грубо ответил тот и неожиданно положил трубку.
— Поехали, — коротко бросил Ларисе Карташов.
В раскрытую спортивную сумку, лежащую на кровати, летели вещи.
В голове у Хряпа совершенно некстати вертелась песенка «Ну где же ваши ручки?!». От этого темп его поспешных сборов почему-то замедлялся, хотя он и пытался изгнать из головы эту дурацкую мелодию.
«Щас зайдут менты и скажут: «Давай поднимем ручки!» И потанцуешь тут же в «воронок». Хрен вам, соловушки!» — внутренне злопыхательствовал он.
Сумка к этому времени была уже набита вещами. Последней в нее легла статуэтка. Деньги, вырученные от продажи оной, должны были с лихвой обеспечить Сергею Хряпунову будущее и компенсировать все неудобства.
Наконец сборы были закончены. Подхватив ставшую объемистой сумку на плечо, Хряп двинулся к своей красной «девятке» с тонированными стеклами. Быстро закинул сумку на заднее сиденье, завел двигатель и глянул на уровень горючего в баке.
Стрелочка неуверенно колебалась между отметкой 0 и «полбака».
«Литров десять. Маловато», — подумал Хряп, однако вспомнил, что в багажнике лежит полная двадцатилитровая канистра с бензином, и решил, что до ближайшей заправки ему этого хватит. Благо, на волгоградской трассе их имеется с лихвой.
Хряп ударил по газам, и послушная «девяточка», выбросив из-под передних колес грязную смесь из песка, земли и глины, рванула вперед.
— Вот он, уходит! — Лариса ткнула пальцем в сторону красного «жигуля» девятой модели, весьма бодро выворачивающего на шоссе.
— Это он от нас-то? Да на своей «девятке»? — отозвался Карташов. — На этой модели автомобиля славного семейства «ВАЗ» от нашего «Форда» он не уйдет!
Тем временем Хряп через зеркало заднего обзора увидел на своем хвосте нечто бело-синее, мигающее и набирающее скорость в его, Хряпа, сторону. Перспектива лишиться свободы на долгие-долгие годы, лишиться длинного-длинного бакса Хряпа совсем не вдохновляла, и он лишь плотнее вдавил в пол педаль газа и сжал руль так, что побелели пальцы.
— Водитель красного «ВАЗ-2109», номер 54–52, остановите машину и выходите с поднятыми руками! Повторяю — остановите машину и покиньте ее с поднятыми руками. В противном случае будет применено оружие.
Голос Олега был спокоен. Спокойным был и весь его облик.
