– ВЫ ХОЛОДНОКРОВНО УБИЛИ СВОЮ ДОЧЬ, МИСС МИЛЛЕР. После проигранного дела, когда все ополчились против вашей семьи, называя охотниками за деньгами, вас огорчили не сами оскорбления, а их правдивость. Ваша дочь подвела вас, не так ли? Все пошло не так, и идеальная, невинная дочь раскрыла себя. Вы убили ее. И решили скрыть содеянное, выставив все самоубийством. А увидевший, что жена делает с их дочерью, муж не выдержал этого. ВЫ ВСКРЫЛИ ВЕНЫ СВОЕЙ ДОЧЕРИ, ПОСЛЕ ТОГО, КАК ПОНЯЛИ, ЧТО ОНА УЖЕ МЕРТВА, ПОСЛЕ ВАШЕГО УДАРА. Я все думала, зачем женщине притворяться психически больной… Зачем вообще человеку притворяться психически больным? И потом до меня дошло… Чтобы избежать наказания. Отказаться от вскрытия, чтобы ничего не стало известно, но перестраховаться на всякий случай и притвориться больной, ничего не помнящей женщиной.
– НЕТ…НЕТ…НЕТ…НЕТ… – истерично начала кричать Эмили. – Это не так… Я не хотела… Я не собиралась… Все вышло случайно… Она же моя дочь, какой бы она не была, я любила ее.
– Amantes sunt amentes, мисс Миллер. Влюбленные – безумные. Вы обезумели от своей любви. Вы кричите о своей любви к дочери, но ее оказалось недостаточно, чтобы принять ее проступок. Вы решили наказать ее…
– Я не хотела… – заплакала женщина. Ее плач постепенно перешел в громкие рыдания. – Я не хотела, чтобы все так вышло… Я не хотела убивать свою дочь… – захлебываясь, кричала она.
У Микаэлы не было никаких доказательств, лишь слова, которые не имели бы веса в суде. Но признание из уст женщины, совершившей преступление, имело бы вес. В душе, она надеялась, что будет неправа, и будет иное объяснение, но, увы, чутье адвоката в ней было непоколебимо. Сердце Микаэлы разрывалось на части при виде обезумевшей и кричащей от боли матери Сары, которую судья приказал увезти, и тогда она вспомнила еще об одном человеке, кто не был в курсе происходящего, и для которого эта новость стала бы ударом в сердце. Ноа Калебс. Но обернувшись, Микаэла не обнаружила Калебса. Его уже не было в зале суда.
После окончания заседания, Микаэла через последние силы прошла к выходу, где ее ожидали друзья и семья. Стивен крепко обнял свою дочь и поцеловал в лоб.
– Хорошая работа… – раздался голос Ричарда.
Девушка взглянула на него и слегка улыбнулась.
– Без вашей помощи не обошлось, детектив.
– Очередная победа, Микаэла… Ты не перестаешь меня удивлять… – произнес подошедший к ним Андерсон. – Это место наводит жуть на меня, поэтому, если вы не против, я поспешу покинуть вас.
– Надеюсь навсегда, Андерсон. При всем моем уважении к тебе и твоему отцу, я больше не хочу видеть тебя со своей дочерью рядом. – строгим тоном ответил Стивен Роджерс.
– Тяжело будет найти такого же хорошего адвоката…
– Невозможно. Невозможно найти такую, как я, Эш… – улыбнулась Микаэла.
Девушка перевела свой взгляд на Оливию, и подруга прочитала вопрос в ее глазах, но в ответ она лишь отрицательно покачала головой. Калебс ушел, а Стейн отправился за другом.
– Поехали домой, милая… Твоя мама ждет нас. Всех нас. – перефразировал он, взглянув на Ричарда и Оливию.
Пока Роджерсы ужинали в семейном кругу, празднуя победу своей дочери и конец затянувшейся злосчастной истории, их дочь пыталась связаться с Робертом. Но Стейну было не до звонков. Он находился в больнице с Калебсом, которому накладывали гипс на руку. Но Стейн не переживал, не беспокоился, не наматывал круги от волнения, нет. Он не мог ответить на звонок, потому что не слышал его, из-за своего дикого ржания и подшучивания над Ноа.
– Завались уже, а, друг… – через боль простонал Калебс.
Стейн продолжил смеяться, обхватив живот двумя руками.
– Вот и все. До свадьбы заживет. – закончив дело, произнес врач.
– Спасибо.
Калебс поднялся с места, и Роберт поспешил к нему. Открывая ему дверь, он произнес:
– Прошу вас, принцесса, вас подержать за ручку?
– Малыш Стейн, вторая рука у меня в отличном состоянии и не прочь разбить тебе хлебало.
– С таким же успехом, как ты пытался уничтожить стену в здании суда? Увольте, я не хочу умереть со смеху. Но если серьезно, научись держать свои чувства в узде. Я понимаю, ты немного ахренел, когда узнал…
– НЕМНОГО? – громко возразил мужчина. – Нет такого слово, что могло бы полностью описать, как сильно я ахренел… Я потратил столько времени, гоняясь за человеком, которого сам же пригрел на груди.
– Ну бывает, кто не ошибается… Ты тоже человек, в конце концов, немного доверчивый, наивный, временами тормознутый, но человек. – усмехнулся Роберт. – Как видишь, твоей вины ни в чем не было. Ты для них был, как Микаэла выразилась, дойной коровой. Но теперь, коровушка моя, ты свободен, беги на все четыре стороны и наслаждайся свежей травкой…
– СТЕЙН…
– Хорошо-хорошо. Но насчет четырех сторон я серьезно, приятель. Пора заняться собственной жизнью. И кстати о твоей жизни… Мой телефон весь день разрывается от звонков Микаэлы. Кажется, она заслужила нескольких слов благодарности от тебя…
– Она заслужила намного больше, чем смогу ей дать я… – тихо произнес Калебс, садясь в машину.
