– Здравствуйте. Присаживайтесь, пожалуйста. Судебное заседание объявляется открытым. Сегодня рассматривается дело № 194 «об изнасиловании и убийстве Сары Миллер».
По всему залу пронеслась волна удивления и непонимания. Андерсон стиснул руку своего адвоката, и в его глазах девушка увидела страх.
– Микаэла, что происходит? Я не думал, что меня будут обвинять еще и в убийстве. Я…
– Успокойся. – коротко ответила девушка и поднялась с места. –Ваша честь… – привлекла она внимание судьи.
– Насколько мне известно, по поводу первого иска, вы пришли к соглашению со стороной обвинения, не так ли, мисс Роджерс? – игнорируя девушку, проговорил судья Маршал.
– Так точно, Ваша честь. – ответил за нее Стейн.
Судья взглянул на Роберта из-под своих очков, и слегка опустив их к кончику носа, произнес:
– Вас зовут, Микаэла Роджерс?
– Нет, Ваша честь, я…
– Тогда помалкивайте, пока вас не спросят, адвокат.
Стейн молча сел обратно, недовольно закатив глаза.
– Да он тебя обожает… – прошептал Калебс, наклонившись к другу.
– Захлопнись… – проворчал Стейн в ответ.
Убрав в сторону лишние бумаги, судья поднял глаза и обвел взглядом всех присутствующих, отметив для себя тех, чьи имена и фотографии были указаны в лежащем перед ним списке.
– Прошу вас, мисс Роджерс…
– Спасибо, Ваша часть. Три года назад Эшли Андерсон был обвинен в изнасиловании дочери Эмили и Стэнфорда Миллеров, Сары Миллер. Первый суд вынес решение в пользу обвиняемого, оправдав его, но вынесенный вердикт повлек за собой смерть жертвы. По крайней мере так было сказано в новостях. Сара Миллер покончила жизнь самоубийством, не выдержав давления со стороны…
– Мисс Роджерс, ближе к делу, прошу вас. В деле говорится об убийстве, а не самоубийстве. – перебил ее судья.
– Ваша честь, я хочу вызвать на допрос Шарлотту Эванс. – резко заявила девушка.
– Шарлотта Эванс? Она присутствует? – обратился судья к своему помощнику и после легкого кивка с его стороны, одобрил просьбу адвоката. Услышавшая свое имя Шарлотта тревожно взглянула на свою подругу, чью руку она держала с тех, как они вступили в здание суда. Изначально идея приехать сюда показалась ей безрассудной, но Эмили заявила, что Калебс обещал ей правосудие, и возможность увидеть собственными глазами, как будет осужден виновник всех бед, свалившихся на голову женщины. Во время утреннего разговора с Эмили, которая продолжала вести себя, как обычно, за исключением того, что теперь она была в курсе смерти своей дочери и мужа, Калебс не заметил особых изменений. Женщина вела себя так, словно узнала об изнасиловании и смерти дочери совсем недавно, но все еще не была в курсе деталей, ей было известно лишь имя виновника, и она билась в истерии, желая увидеть, как он будет наказан. На какой-то момент Ноа засомневался в словах Микаэлы, видя страдания этой женщины, он не мог допустить даже мысли о том, что она могла быть лгуньей и напасть на нее. Но он решил продолжить доверять своему другу, Роберту Стейну, который сказал, что Эмили Миллер и Шарлотта Эванс должны присутствовать на сегодняшнем заседании.
– Мисс Эванс, прошу проговорите вслух эти слова. – произнес подошедший к женщине помощник судьи.
– Я, Шарлотта Эванс, клянусь суду рассказать все известное мне по делу, говорить только правду, всю правду и ничего, кроме правды. – дрожащим голосом проговорила она.
Микаэла поднялась с места, и бросив мимолетный взгляд на Ноа, прошла к центру.
– Мисс Эванс, кем вы являетесь Эмили Миллер?
– Я… Я являюсь старшей сестрой в доме для престарелых с психическими отклонениями. – ответила Шарлотта, сверля адвоката глазами.
– Это все? Вас с ней связывают только рабочие отношения?
– Ну…Я…
– Хорошо. Что вы можете сказать о ее состоянии? Вы сказали, что в доме проживают люди преклонного возраста, имеющие психические отклонения. Какой диагноз у нее?
– Эм, ну… У Эмили имеются признаки ПТСР, диссоциативная амнезия и…
– ПТСР – это расстройство, развивающееся у некоторых людей, переживших шокирующее, пугающее или опасное событие в жизни, не так ли?
– Верно…
– Скажите, мисс Эванс, у вас есть степень в психологии?
– Не понимаю, к чему это…
– Отвечайте, да или нет, мисс Эванс. – вмешался судья.
– Нет…
– Тогда, как вы работаете с людьми с подобными расстройствами? Тем более, учитывая то, что признаки ПТСР проявляются спустя определенный латентный период после травмирующего события, примерно от 3 до 18 недель. Но у Эмили Миллер все случилось в удивительно короткое время, спустя 12 часов, если быть точным. Как такое возможно? – продолжила Микаэла.
– Каждый реагирует на ситуацию по-разному, нельзя точно определить, как и когда чужой мозг воспримет все…
– Допустим, дело не в этом. Значит у нее диссоциативная амнезия? Она не помнит ничего из того, что произошло три года назад. Тогда, почему сейчас вы и она здесь? Думаю, ни от кого не скрылось отвращение, кое она показала по отношению к Эшли Андерсону. Но, как она может испытывать это чувство к человеку, которого не знает и не помнит?
