Большое дело требует и больших объяснений. Большое, как известно, и как подтвердил это всей своей жизнью один непутевый русский поэт, видится на значительном расстоянии. Не имея под рукой и сейчас этого охлаждающего расстояния, вот и пытаюсь создать некое расстояние времени от точки восприятия, до текста, возникшее, правда, моментально с текстом, а, увы, не наработанное мясом жизни. Конечно — имитация. Но хоть что-то, чтобы еще живыми и страждущими глазами воочью как бы увидать будто бы будущее.
И если они, объяснения, не понадобятся потребителю данных трудов, то для самого производителя присутствует всегдашняя иллюзия в их необходимости. Во всяком случае, у меня всегда такое нервное ощущение. Все-то мне, беспокойному, представляется, что без подобных дополнительных многословных расшифровок данных многотрудных и многодневных дел постороннему ничего — ну просто ничего! — не понять. Ну, может, только самую малость. И та — первая бросившаяся в глаза, несущественная! Вот такие вот всегдашние мои сомнения и опасения. Я понимаю, понимаю, что опасно открываюсь в своей, если не позорной, то, во всяком случае, зазорной и вполне интимной слабости и ранимости, за которую вполне могу быть подвергнут унизительным, пусть и заслуженным, насмешкам и издевательствам. Да и уже подвергся! Не раз подвергался! Господи, сколько же я перенес за все это годы по причине сей глупой и легко, кстати, устранимой слабости! Но вот всякий раз, как та собака, которой запрещено прыгать и скакать по белым постельным покрывалам, и которая, возвратившись с прогулки среди мерзкой осенней слякоти, пока хозяин несколько потерял бдительность от расслабляющего домашнего тепла и уюта, пахнувшего ему в ноздри прямо с порога, мгновенно норовит пробежаться всеми четырьмя неимоверными лапами по упомянутым невинным в своей ослепительной белизне простыням. Она отлично, отлично знает все наперед. Знает, что ждет ее буквально через секунду — ужас, что ждет! А удержаться не может! Не может! Напрягает все силы своей преданной и глубоко-нравственной души — а не может! Чистая безрассудная страсть! Или что сказать хочет? Да уж верно, что-то хочет сказать сим неимоверным и выразительным способом, да никто понять не может. А куда уж как просто! Напрягитесь! Напрягитесь! И вы обнаружите под этом невинным актом абсолютно адекватно выраженную невозможность, невообразимость, безумие бытия. Да кто же поймет. Кто хочет понять?! Всем легче и успокоительнее видеть за этим простое и честное безумство данной конкретной шаловливой и по-детски не вразумлённой лохматой твари. Проще ей простить, чем вникать в безумие ею выраженного и высказанного, обнимаясь с нею, дрожа над дышащей ужасом бездной неведомого и неисповедимого.
Вот так же и я с этими своими пресловутыми предуведомлениями. Ну, может быть, мне несколько в усугубленном и драматизированном виде представляется столь вполне невинная с виду ситуация с вполне невинными снисходительными улыбками и шепотком в сторону, или же похлопыванию по плечу: Ну что, брат, ты даешь! — A что? — Опять оскоромился со своим, как его, этим….? — Ты предуведомление имеешь в виду? — Вот-вот, с этим самым предуведомлением.
Невинно по-дружески, вроде бы, даже, а все равно — неприятно, обидно, даже оскорбительно. Но я терплю, терплю. Я всю жизнь терплю всякие подобные несуразицы и неузнавание. Но я рассчитываю на ваше понимание и сочувствие. Именно ваше, потому что все другие давно уже обнаружились в своей жестоковыйности и, к тому же, принципиальном непониманием как цели подобных писаний так и содержания. Но вы, вы не такие! Вы поймете меня! Вы новые и чистые, которых я ожидал всю свою предыдущую жизнь, исполненную предельного, неимоверного напряжения и одиночества.
(Все, конечно, это так. Все эти трагедийные нотки просто для красоты стиля и пущей выразительности, чтобы на пределе достаточно короткого текста поразить вас в самое сердце и обрисовать некую неординарность ситуации. Уж простите за недозволенные приемы. Больше не буду. Хотя, конечно, буду, и еще как буду! Но вы уже все правильно понимаете и все излишества слога и чувств воспримете со снисходительной понимающей улыбкой. Тем более, что и не без доли, и весьма значительной, реального присутствия всего вышеобозначенного.)
Так вот.
Я надеюсь, да уже и ясно вижу, что вы поймете и поймете правильно и адекватно (насколько это вообще поддается разумному пониманию) как смысл, так и побудительные причины данного жеста. А те, непонимающее и язвящие — Господь им судья! Господь простит их, ежели простит.
Так вот.
