1v| o4007 Тихо ягодки кладём                Чёрные                В древние корзины                И бредём себе, бредём                Вот уж за осины                Дальние                Забрели                Я оглядываюсь вдруг                А ты уже как странный жук                Нездешний                Ползёшь1v| o4008 Я чаю заварю                Задумаюсь над зверем                И к своему зверью                Внутреннему                С не меньшим доверьем                Отнесясь                Скажу с какой-то грустью:                Я — бабочка! и пусть я                Поживу немного1v| o4009 В ночи позвякивают петли                Дверные                И кто-то лёгкими стопами                По доскам струганым ступает                И мысль дурная: Не запеть ли                Реквием? —                Промелькивает                Пока начальный лишь кусок                Припоминаешь                Всё тихо, как вода в песок,                Уходит                Испаряется1v| o4010 Шорох дождя по кровле                Да поскрипыванье двери                Да просвет в окне, и кроме —                Ничего! но я не верю!                Не верю!                Быстро оглянусь, как тать —                Никого! но я опять                Не верю1v| o4011 И речь ручья так непонятна                И дерева не обойти                Вокруг                И на траве густые пятна                Тёмные                И я — как будто лет шести                Девочка                Прогуливаясь у ручья                Смотрю: а я совсем ничья                Ну просто совсем, совсем ничья1v| o4012 Казалось бы — комар простой!                Встреча над прудом деревенским                Встретил — и ладно! но постой!                Постой, а не прокол вселенский                Ли                Это                Словно обряд, а за обрядом —                Неисчислимый и наглядный                Вакуум<p>Назначения</p><p>1996</p>Предуведомление

Занятия эти озарены теплом вечерней или ночной кухни. С ностальгией вспоминается виноватый и сладостный инфантилизм уверования на самое маломальское мгновение в возможность свершения подобного. Но, конечно же, это была игра и праздник уже не победителей, но еще и не неудачников. Точно так же, как и обычно собравшиеся литераторы, бывало, на пике экстаза дружеских уверений и забвения взаимных претензий, вдруг озарялись открытием: «Ведь если подложить здесь бомбу, то погибнет практически вся русская литература!» — и холодели от высокого катарсического ужаса. И всякий раз это была правда. И в те времена — правда, близкая к действительной правде.

Опрокидывание социальной иерархии на природный мир — вещь достаточно древняя и обычная: лев — царь зверей, царь — гора, медведь — хозяин и пр. В общем-то, конечно, природа дает некоторые основания для этого — хотя бы вытягиваемым в культуру природным человеческим хвостом. Во всяком случае, она агрессивно не отвергает этих попыток. Этой ее снисходительностью (а может, и попустительством) и пользуемся мы при экспериментах, и во многом, скажем честно, вполне оригинальны. Во всяком случае, подобных распределений должностей среди подобных субстанций и явлений нам не доводилось встречать допрежде. Но особо себе в заслугу мы ставим генеральное сведение всего природного в системе государственных должностей, являющееся мощной сублимативной проекцией идеи суперменства на не подлежащий ему хаос, образуя иллюзию равномощного ему, и даже превышающего его скоростью опережения, космоса.

В завершение заметим, что все должности мы брали из социально-политической практики современной России, что нисколько не мешает подставить иные другие, не меняя самой интенции и следуя собственной иерархии, в общем-то, типологически сходной в любой точке антропопорожденной культуры.

* * *

Если местного волка назначить премьер-министром

То ситуация обнищания полей по глубокой осени будет выглядеть как советник президента по государственной безопасности

А березняк при сем будет явно министром иностранных дел

Ворон — военный министр

Зайцы — конструктивная оппозиция

А министр финансов? — а министр финансов улетел! он — перелетный

* * *

Если страсть в ситуации одоления будет среди нас президентом

То волевое напряжение сдерживаемых скул будет военным министром

А обнаруживаемые в подрагивании верхней губы с правой подветренной стороны зубы — это уж, конечно, министр госбезопасности

А внезапные прослабления желудка? — что? — ну желудка внезапное прослабление? — а-а-а, прослабление желудка внезапное и остальное — министр культуры

А огромная бутылка водки и стаканы вокруг нее? — а это сам премьер и остальные его министры

Я так думаю, что Беляево — это генералиссимус без должности

Садовое кольцо — временно исполняющий должность премьер-министра

Перейти на страницу:

Поиск

Все книги серии Пригов Д.А. Собрание сочинений в 5 томах

Похожие книги