1v| o3980 Мне было три года А братишке — шесть Мы сидели у входа В храм И вдруг посыпалась жесть С крыши На пустую дорогу Так я узнал про Бога — Что Он есть1v| o3981 Я тронул её за юбку А юбка-то и озлилась Я было отдёрнул руку Ан нет — рука прицепилась Уж рвал я её, отрывал — А нет! вот с тех пор и стал Как приклеенный Или, если хотел отцепиться — то отцеплялся, но уже без руки1v| o3982 Я взлетел на коня Брызжа пеною сам Кровь текла по усам Он взглянул на меня Конь С некоторым сожалением и пониманием даже И сказал: Аксакал Ты бы что ли поскакал А то всё томишься на месте да слюною брызжешь На меня1v| o3983 Селиванову бабу Я вовек не забуду Вот уже — вислозадый Я Вот уже и беззубый А всё помнится снова Вспоминается Как в бору-то сосновом Она уединялась, скидывала платье и голой по колючкам до крови каталась А я весь дрожа подсматривал1v| o3984 В самый день Победы новой Хоронили всем селом Он лежал в гробу дубовом В тихой церкви, и псалом Повисал над ним как бредя По-еврейски В виде некоего медведя Местного Среднерусского1v| o3985 По Рейхстагу с красными Звёздами гуляли Духовные и праздные Вот и догулялись — Грудь крутая в орденах А кругом — ни ох, ни ах! — Вокруг-то уже одни рейхстаги целёхонькие понастроены Да нас в них не пускают Да и не въедешь как раньше-то на Катюше1v| o3986 Туман в сиреневом бору Окутал сытого медведя А я иду себе, ору По молодости не предвидя Ничего подобного И вдруг — невообразимый он! Но тут рассеялся туман И медведь вместе с ним Рассеялся Это, оказывается, он из сиреневого тумана-то и соткался1v| o3987 По рекам вздувшиеся жилы Проносят острую форель И ломит кости, сухожилья И стынет кровь — ещё апрель Ведь Вода одежду снизу мочит Но губы синие бормочут: Не пройдут!1v| o3988 Белый платочек повяжет Из лесу бормоча Вроде лесного ручья Выйдет Что-то такое мне скажет Про муравейники, или Чтобы её схоронили Когда помрёт На холмеПо мотивам поэзии ВласенкоЛондон 1995ПредуведомлениеСреди всех поэтов, чьи стихи я использовал как мотивы для своих собственных опусов, произведения Власенко менее всего ложились на мой сборочный стол. Я делал усилия, тратя огромную нервную энергию, чтобы не передавить, не сломать все-таки первоначальную авторскую невидимую, почти не заметную на глаз и слух, но ясно ощущаемую специфическим поэтическим органом интонацию. Но и бросать было как-то не в моих правилах. Вот и получился наименьший сборничек из всех. Но, надеюсь, по качеству (если такое наличествует во всех них) не очень среди них выделяясь, в худшую сторону, я подозреваю.
