Итак, все это называется Революция. Ну, не совсем Революция. Ну, как бы революция. Как бы в смысле революция. Конечно, революция — название вполне условное. Да и какая, собственно, революция? Вы, собственно, сами приглядитесь, наклонитесь поближе, возьмите кого-нибудь в руки, повертите из стороны в сторону, ну, поднесите, поднесите поближе к глазкам нашим близоруким, ну? Ну, идет толпа. Ну, выходит на огромную прекрасную площадь. Ну, вытирает пот со лба под ярким ослепительным, сжигающим июльским солнцем. Скапливается, в смысле, накапливается в узком проходе между известными на весь мир каменными строениями. Ну и что? — нельзя? — можно! Это ж мы видели. — А, может, это революция в театре? — Да ты что! — А что? В смысле, не революция в театральном искусстве, а революция в изображении театра, а что тут особенного? Какая может быть революция в театральном искусстве — театр, зритель, актер! — Ну, а не может разве быть человек в его обыденной жизненной форме, как бы в форме обнажения этой обыденности в пределах высветляющего, выделяющего взгляда со стороны?! — Ну, это ладно, это слишком смутно. Это не отсюда. Продолжим. Ну, чуть больше актеров, или наоборот — чуть больше зрителей, или чуть меньше актеров и зрителей, а больше того, что называется театр; или чуть меньше театра! — куда уж меньше? — а ты слушай, чуть меньше театра, а чуть больше актеров и зрителей; если совсем мало актеров и в основном — театр и зрители; или больше там чего-то еще, может быть, и уж совсем неведомого, незнаемого, а меньше другого, уж которого и вовсе никак не обзовешь. — Меньше-то его меньше, а все страшно! — Уж, конечно, страшно! — Уж конечно! Одному некоему В.Э. не страшно, он и произносит: Все и всех убрать!! Убратттть! — Всех? Как это всех? — возражает некий К. С. Все и всеххх! — неумолим В.Э. — Как это всех! Как это всех?! — вертит по сторонам головой К.С. — Всех! — настаивает В.Э. — вот всех и убрали, и его и других, и других, и других. Ну, да ладно.
В общем, мы все-таки за традиционный театр. И вообще, за традицию и консерватизм. Вернее, не мы за него, а просто обнаруживается, что он один и есть, в том смысле, что это всегда есть, а не что-нибудь там другое. Так что про революцию — это не совсем уж так просто все, как могло бы поначалу показаться. Так что Революция — название условное. Просто на сцене — как бы театр, в театре — реальная площадь, а на площади — демонстранты наши. Так вот.
ПЕРВЫЙ Внимание, товарищи! Ровняйте ряды! Пропустите вперед правую колонну!
(хотят пропустить — а что?)
ВТОРОЙ Почему правую?
(прислушиваются)
