В будущее деды смотрели философски: чему быть, того не миновать. Городок и раньше был защищен так себе, а теперь, после гибели дружины, оставался вообще беспомощным: даже запираться в стенах не имело смысла.
Нисколько не сомневаясь, что хан Албатан очень скоро нагрянет в Таган, Сергей наставлял дедов валить все на варягов и ромеев. Он вручил Мачару взятую с тела Халли золотую бляху Куркутэ. Авось поможет.
Старшины сначала попробовали уговорить Серегу остаться. Вместо побитой дружины. Но когда узнали, что печенежский хан идет именно за ним и ведет за собой больше сотни воинов, уговаривать перестали. Обещали держаться предложенной Духаревым линии. Собственно, это было в их же интересах.
Над городом висел бабий плач.
Но, как выяснилось, не только плач.
Вернувшись на подворье, где временно обустроились варяги, Сергей, едва войдя, обнаружил в большом корыте, из которого поили скот, плещущегося в теплой водичке Понятку. В компании двух юных нимф, черненькой и беленькой.
– Иди к нам, старшой! – гостеприимно пригласил Понятко.
Духарев с сомнением поглядел на корыто.
– Тесновато не будет? – усмехнулся он.
– В тесноте, да не в обиде!
Нимфы захихикали.
– Ладно, ладно…– проворчал Духарев, проходя мимо.
Он уже смыл с себя кровь, пыль и копоть, выкупавшись в море. Но сполоснуться в пресной водичке тоже не помешало бы. Сначала, однако, – позаботиться о друге.
Духарев прошел на конюшню.
Пепел, вычищенный, с расчесанной гривой, лакомился отборным зерном.
Увидев хозяина, радостно заржал, ткнулся губами в ухо.
– Не беспокойся, варяг,– сказал ему старший из конюхов.– Умаслим ваших лошадок.
Духарев кивнул, поглядел на конюха, спросил:
– Булгарин?
– Булгарин.
– Холоп? Вольный?
– Был холоп. Нынче вольный.
– Про Радов Скопельских не слыхал?
Конюх покачал головой.
– Я,– сказал,– из волжских, а те, должно, нет?
– Нет,– подтвердил Духарев.– Из дунайских.
– Ну вот. Я ж слышу: имя не наше. Ты иди, господин. Там те в бадье воды согрели. Ну и это…
– Что – это?
Конюх ухмыльнулся.
– Увидишь! – сказал он.
Духарев увидел.
Их было аж шестеро. Можно сказать, старые знакомые. Серега признал их, хотя на сей раз девицы были одеты. Те самые девицы, которым он отдал подшибленного печенега.
– Кушать хочешь, господин? – спросила рыженькая.
– Я поел.
– Ты полезай сюда,– рыженькая кивнула на бадью.– Мы те вина принесем. Иль ты вина не пьешь?
– Пью,– сказал Духарев, раздеваясь.
Все, кроме рыженькой, деликатно отвернулись.
– А то полезай со мной,– предложил Духарев, вспомнив родинку на ягодице.
– Ой-ой! – рыженькая засмеялась.– Я по жеребью третья.
– По какому жеребью? – удивился Духарев, с удовольствием погружаясь в теплую воду.
– А мы жеребий бросали,– пояснила рыженькая.– Кому первому с тобой быть. И первая – вот она, Вилька! – Рыженькая толкнула беленькую девчонку с курносым носиком.– Иди, Вилька! Муж тя зовет!
Невысокая худенькая Вилька стянула через голову юбку, рубаху и решительно полезла в бадью, наткнулась ножкой на то, что являлось исключительно мужской принадлежностью, ойкнула. Глаза у нее стали очень круглыми и очень глупыми, более того, она постаралась отодвинуться от Духарева подальше, что в тесноватой бадье было абсолютно невозможно.
– Я так понимаю, детка, что мужчин у тебя раньше не было? – осведомился Духарев.
Вилька так энергично замотала головой, что Серега обеспокоился: не оторвется ли? Больно шейка тоненькая.
– А ты уверена, что хочешь именно меня?
На этот раз последовали не менее энергичные кивки и попытка обнять Духарева… Но стараясь при этом не задеть, хм… некоторые отдельные части мужского организма.
– И что же, прямо здесь? – усмехнулся Сергей.
Новые кивки, но менее уверенные. Ну что за напасть такая! Сначала черт-те сколько болтаешься по степи в исключительно мужской компании, а потом вместо нормального полноценного траха – этакий, с позволения сказать, лягушонок.
Серега взял «лягушонка» за хрупкие бедрышки… И почувствовал себя Голиафом, по которому промахнулся будущий царь Давид. Вот он, Голиаф, ручищи-елдище-бородища – и субтильный мальчишка-подпасок, от чьей храбрости уже ничего не осталось. Поступить с таким по-мужски – сам себя потом уважать не будешь. А тут еще целая кодла «зрителей»!
– А ну вылазь! – скомандовал Духарев.
Малявка затрясла головой и вцепилась в Серегу изо всех сил. Даже руку поцарапала.
– Уймись,– фыркнул Духарев.– Просто поищем местечко поудобнее.
Они вылезли из бадьи. Остальные соплячки-«невесты» глазели на Серегу, как лошадники на перспективного жеребчика.
