– Я просто хочу, чтобы ты ни о чем не тревожилась, – продолжала Сильвия, стараясь придать своему голосу обыденный тон, и добавила: – Тебя пугает, что у тебя будет ребенок?
Наступила пауза.
– Немного, – сказала Молли с четкой интонацией, словно только что измерила величину своего страха с помощью научного прибора.
– Пугаться нечего. Тебе повезло, что ты такая молодая. Мы с Кеном хотели бы иметь ребенка, но иногда в старшем возрасте бывает трудно забеременеть.
– Да, – опустив глаза, сказала Молли. – Не знаю, как вас благодарить за платья, – добавила она.
– Мне приятно сделать тебе подарок, дорогая, – ответила Сильвия, пожалев, что начала этот разговор.
Спустившись вниз, Сильвия увидела Джона, который вел с Кеном серьезный разговор о том, как организовать летом экзамены экстерном для него и Молли. Сдав их, они получат свидетельства об окончании школы, и Джон сможет осенью, как и планировалось, поступить в университет.
– Даже если я не попаду в Гарвард, есть еще полно других мест, – сказал Джон. Он волновался.
– Думаю, ни один университет не будет иметь ничего против женатого студента, – ответил Кен. – Я бы об этом не тревожился.
Однако и в словах и во взглядах Джона продолжало сквозить беспокойство. Он уже разработал семейный бюджет, который хотел обсудить с Кеном, и даже навел справки относительно свободных квартир в Кембридже, начиная со следующей осени.
«Практичность и чувство ответственности пригодятся ему, – подумала Сильвия. – Я должна радоваться этому. Какого еще праздничного настроения я жду от детей? Чтобы они сотрясали дом в бешеных плясках и распевали гимн утраченной невинности? Чтобы Джон лежал с Молли в саду и кормил ее виноградом? Я стала дурой».
«И все же дети, готовясь к свадьбе, не чувствуют себя счастливыми, – думала Сильвия, – тут не до шуток». Пытаясь разобраться в этом, она стелила постель. Через несколько минут, когда Кен поднялся в спальню, она спросила:
– Кен, тебе не кажется, что детей что-то мучает, о чем они нам не говорят?
– Нет. С чего ты взяла?
– Не могу объяснить. Они какие-то безрадостные, что ли.
– На их долю уже досталось дай Бог. Чтобы такое стерлось в памяти, нужно время.
– Не хотелось бы, чтобы они были так торжественны. Глупо, конечно, но я хочу, чтобы у них был праздник. Я ни разу не слышала как они смеются…
– Для этого нужно время, – повторил он. – Непременно.
В пятницу Сильвия проснулась на рассвете. Она подошла к окну и с облегчением увидела, что небо почти ясное, и малочисленные облака на горизонте – белые. Дождь в день свадьбы был бы некстати. Спускаясь вниз, она неожиданно подумала: почему бы не устроить торжество в саду, а не в гостиной? Пианино можно перенести на террасу. Уже начинали цвести некоторые цветы. Сильвия давно представляла себе, как будет проходить все в гостиной, где Хелен, по всей вероятности, будет стоять в углу у камина и заламывать руки; идея поменять целиком сцену действия пришлась ей по вкусу. Хелен, которая накануне приехала со старым Брюсом и остановилась в гостинице в Стэнфорде, все равно будет там, но перенести всю церемонию на солнечный свет будет хорошо.
Бракосочетание назначили на одиннадцать часов. В десять на большом черном «Кадиллаке» прибыли Брюс и Хелен. Хелен была в трауре, как и все время со дня смерти старой Маргарет. Перед этим событием, по указанию врача, она приняла успокоительное; Сильвии и Кену она показалась заторможенной. На старом Брюсе был одет синий саржевый костюм, в котором, как он всегда говорил, его похоронят. Он стоял не без достоинства, поддерживая под руку недомогающую дочь, и пытался помочь ей вести беседу с бывшим мужем. «Как повезло, – говорил он, – что выдался такой прекрасный день для свадьбы, а сад – прекрасное место для торжества». «О, да», – повторяла слабым голосом с равными интервалами Хелен. Ее голос походил на щебетание маленькой птички.
К полному смятению Сильвии Хелен попросила, чтобы перед церемонией ее проводили к Молли. «Девочку не следует тревожить, пока она одевается к свадьбе», – думала Сильвия, но запретить матери повидаться с дочерью было невозможно. Сильвия довела Хелен до комнаты Молли и постучала в дверь.
– Молли, здесь твоя мама, – сказала она.
– Заходите, – пригласила Молли чистым твердым голосом.
Открыв дверь, они увидели Молли в новом голубом платье, сидевшую на краю кровати. При виде матери девочка встала. «Она невероятно красива», – подумала Сильвия, глядя на ее блестящие темные волосы, зачесанные назад от изящного лба, и на голубую юбку, пышно окружавшую тонкий стан.
– Здравствуй, мама, – сказала она. – Я рада, что ты приехала.
Хелен наскоро чмокнула ее в щеку и начала плакать.
– Я почувствовала, что должна быть здесь, дорогая, – произнесла она прерывающимся голосом. Вынув из кармана носовой платок, она стала промокать им глаза. Молли, успевшая вырасти немного выше своей матери, обняла ее рукой и гладила по плечу.
– Ну, ничего, мама, все хорошо.
Так они простояли с минуту, удивительным образом поменявшись ролями дочери и матери.
