«В течение ряда лет в Советском Союзе ведутся работы по созданию искусственных спутников Земли. Они проводятся в связи с программой научных исследований космического пространства. 5 ноября с советского космодрома произведен запуск первого в мире искусственного спутника, созданного советскими учеными. В России ещё в XIX веке трудами выдающегося ученого К. Э. Циолковского была впервые обоснована возможность космических полетов. В ходе подготовки к научным мероприятиям по программе Международного геофизического года Советский Союз предполагает запустить ещё несколько спутников».
Радостно высыпавшие на улицы люди увидели в киосках газету «Правда» с аршинным заголовком: «Первый в мире искусственный спутник Земли создан в Советском Союзе!». (В реальной истории 5 октября 1957 года было опубликовано очень короткое и сдержанное сообщение ТАСС, слегка измененный текст которого приведен выше, и лишь на следующий день, когда в западных газетах поднялась настоящая информационная буря, в «Правде» появилась статья с приведенным выше заголовком)
В вечернем выпуске новостей 1 канала ЦТ впервые был показан старт ракеты. Само собой, телевизионщиков на космодром не пускали — против этого резко выступили военные. Было найдено соломоново решение — на стартовой площадке поставили ещё одну автоматическую кинокамеру, достаточно далеко от ракеты, чтобы в кадре нельзя было разглядеть никаких технических подробностей.
Однако один гражданский в тот день на космодроме был. По личному распоряжению Хрущёва за запуском с безопасного расстояния наблюдал Павел Владимирович Клушанцев.
Военные и особисты поначалу категорически возражали даже против такого обнародования «сверхсекретной информации». Вопрос дошёл до Хрущёва. Никита Сергеевич, выслушав Серова и Жукова, перестраховщиков раскритиковал:
— Неверно подходите к вопросу, товарищи. Вопрос политический. Информация и пропаганда — оружие не менее сильное, чем ракеты. Мы же хотим, чтобы советский народ гордился достижениями нашей науки? А как народ будет гордиться тем, чего он в глаза не видел? А тут мы показываем всему миру, какую невероятную мощь мы обуздали, поставив на службу нашему социалистическому строю! Так что, товарищи, однозначно необходимо показывать наши мирные космические старты по телевизору, чтобы друзья гордились, а враги боялись!
Так было положено начало избавлению от чрезмерной секретности.
Одновременно по всей Европе новость о спутнике распространилась при содействии канала новостей ONN. Его сообщение подхватили и другие газеты, радиостанции и телеканалы, сначала европейские, а затем, по мере суточного вращения Земли — и американские.
В ночь с 5-го на 6-е ноября флот союзников готовился к высадке морского десанта. Союзники явно решили воспользоваться назначенными в США на 6 ноября президентскими выборами, и провернуть свою авантюру под шумок, пока Эйзенхауэр будет плотно занят, отслеживая итоги голосования.
Соединение вторжения на малом ходу описывало циркуляции приблизительно в 100 км севернее Порт-Саида. Там же находились два авианосца — «Theseus» и «Ocean», превращённые в десантные вертолётоносцы. Соединение охранялось несколькими фрегатами.
Ещё пять авианосцев — три британских и два французских — двигались на малых ходах чуть ближе к берегу, в сопровождении эсминцев. Палубная авиация ночью не работала. Взлететь до рассвета самолёты могли, но вот садиться на палубу в темноте — выполнять такой смертельный номер охотников не было. Приказать подсветить палубы посадочными огнями адмирал Пауэр не решился — он не знал, что именно потопило крейсер «Ньюфаундленд» и опасался демаскировать корабли в темноте.
Ближе всех к берегу подошли три британских лёгких крейсера — «Bermuda», «Ceylon», «Jamayka». Они вели обстрел египетского побережья перед высадкой морского десанта. Во французской зоне высадки остался единственный корабль артиллерийской поддержки — крейсер «De Grasse». Линкор «Жан Бар», подорванный магнитной миной, так и оставался в порту Лимассол на Кипре. Туда же пришёл и повреждённый управляемой бомбой крейсер «Жорж Леги». Больше эти два корабля участия в боевых действиях не принимали.
Египетская операция началась с ложной атаки торпедных катеров. Реально они атаковать не собирались. Их задачей было обозначить своё присутствие в районе цели, чтобы было на кого списать попадания торпед.
Катера, разделившись на две неравные группы, бросились к кораблям противника. По ним открыли бешеный артиллерийский огонь с английских кораблей. Поскольку катерам не ставилась задача никого торпедировать, они не пытались выдерживать боевой курс, а только интенсивно маневрировали, уворачиваясь от снарядов. Маленькие, быстрые и верткие, они представляли собой очень трудные цели. Англичанам так и не удалось попасть ни в один из них.
