— Есть и ещё один интересный для нас момент, — продолжил Иван Александрович. — Вокруг Формулы-1 трётся множество очень известных и состоятельных личностей. Во время Гран-При можно назначать встречи, налаживать деловые контакты, а то и вербануть кого-то из этой кодлы.
— Кто о чём, а вшивый о бане, — пошутил Хрущёв. — Не, идея интересная…
— И я о том! — ухмыльнулся Серов. — К тому же, благодаря книгам и статьям из «тех документов», большинство этих личностей нам теперь известно заранее. И мы сможем к ним подойти заблаговременно. Вот смотри, — он достал из своего портфеля фотографию мальчика лет девяти, с тонкими чертами лица. И вторую фотографию — это был тот же человек, но уже пожилой, представительный, выглядящий аристократично, в дорогом костюме.
— Эта фотография сделана в этом году, — пояснил Серов, выложив перед Хрущёвым фотографию мальчика. — А эту, — он выложил фото пожилого мужчины, — мы пересняли из «тех документов». Это старший менеджер «Фиата» по международным отношениям, затем — исполнительный директор «Чинзано Интернешнл», далее — член совета директоров французского телеканала TF1, президент «Феррари», и с 2004 года президент компании «Фиат» Лука Кордеро ди Монтедземоло. Сейчас ему 9 лет. Дети в этом возрасте весьма восприимчивы к мнению старших товарищей. Дальше идея понятна?
— Хочешь сказать, что в нашей истории будущий президент «Фиата» может стать коммунистом? — спросил Хрущёв.
— Это способный малый, он может стать и президентом Италии, если ему немного помочь, — усмехнулся Серов.
— Я смотрю, ты за Италию плотно взяться решил? — спросил Хрущёв, читая биографию. — Гм… Аристократ, маркиз… и ты его собираешься сделать коммунистом?
— У нас уже есть итальянский барон-коммунист — Роберт Людвигович Бартини, — ответил Серов. — Для настоящих коммунистов нет ничего невозможного!
— Вот это разговор, — одобрил Хрущёв. — Такой подход мне нравится!
С Пьером Берко разговор у Хрущёва состоялся. Исполнительный директор «Ситроена» уже оценил преимущества сотрудничества с «корпорацией СССР», и потому живо заинтересовался открывающимися возможностями.
— Если вы хотите продемонстрировать преимущества своей идеологии, господин Хрущёв, — сказал Берко, — вам надо строить собственную машину на МЗМА или другом заводе, и тренировать советских пилотов. Можно поставить на неё импортный двигатель, и то поначалу, но в идеале все должно быть русское. Хотя чтобы одержать первые несколько побед, достаточно будет и русских гонщиков, а машины можно купить. Но не две, а минимум четыре, для тренировок, и на случай аварии, если машина будет разбита. Лучше, если больше. Но сразу тренироваться на такой мощной машине опасно. Желательно сначала потренировать гонщиков на менее мощных машинах.
Образованием Главкосмоса дело не отнюдь не закончилось. Работа только начиналась. Но тут Хрущёву пришлось вновь заняться делами военных, хотя и с подачи Королёва, точнее, его управленцев.
Началось, впрочем, не с Королёва, а с еженедельного доклада Устинова о прогрессе в работах по МБР.
— Выявилась проблема, которую мы до этого не до конца осознавали, — признался Дмитрий Фёдорович. — Точность баллистических ракет недостаточна. Проблемы возникают у всех конструкторов — и у Янгеля, и у Надирадзе, и у Макеева. А про королёвскую Р-7 вы и сами помните, как место для полигона выбирали, чтобы южный пункт управления в Иран не попадал. Будь у нас тогда современные гироскопы, и проблемы бы не было.
— А что нужно, чтобы начать делать современные гироскопы? — спросил Хрущёв.
— Деньги, время и умные головы, — ответил Устинов. — Нужно прежде всего финансирование — несколько миллиардов рублей. Но эти вложения окупятся, когда инерциальные системы управления пойдут в серию. Они же не только для ракет, они в авиации, и на флоте нужны.
Выслушав Устинова, Никита Сергеевич посоветовался с Королёвым. Главный конструктор подтвердил доводы Дмитрия Фёдоровича.
— Гироскоп с высокой точностью, выше, чем имеем сейчас, очень нужен, — сказал Сергей Павлович. — Он сможет решить многие проблемы, прежде всего, с навигацией и с точностью попадания в цель. Вам бы с управленцами моими поговорить, они объяснили бы всё на конкретных образцах.
Разговор с управленцами состоялся. Члены королёвского Совета Главных конструкторов Николай Алексеевич Пилюгин, Виктор Иванович Кузнецов, заместитель Королёва Борис Евсеевич Черток убедили Никиту Сергеевича на конкретных примерах.
