— Андрей Викторович, что там с электронным документом книги Бжезинского? Проверьте, на месте он? И распечатки тоже проверьте.
— Так точно, товарищ генерал армии! — через минуту ответил Селин. — И электронная копия и распечатки на месте.
— Проверьте текст. Текст на месте? Читаемый?
— Момент… Так точно. Документ открывается, текст на месте, отличий от исходного текста … отличий не наблюдаю! — доложил Селин.
— Уверен, капитан?
— Так точно, товарищ генерал армии! Я несколько отрывков наизусть выучил.
Серов тут же позвонил Келдышу.
— Мстислав Всеволодович. Провели эксперимент «Доктор». Книга невредима. Я сейчас к вам подъеду, обсудим.
Через полчаса Серов уже был в Академии Наук.
— Как я и предполагал, — сказал Келдыш. — Значит, всё-таки разные линии времени… Параллельные миры. Что логично. Слишком много накопилось изменений.
— Значит, в этой ситуации выходит, что эксперимент Веденеева потерпел неудачу, и виновники произошедшей в его мире реставрации капитализма, все эти чубайсы, гайдары, горбачёвы, ельцины так и останутся безнаказанными? — спросил Серов. — Ведь он, отправляя посылку, рассчитывал, что изменения произойдут в его реальности?
Келдыш задумался.
— Веденеев, отправляя посылку, был готов на всё, — ответил, наконец, академик. — Ведь он в своём письме предупредил, что в результате произошедших изменений он сам может перестать существовать. Может элементарно не родиться.
— И тем не менее посылку он отправил, — Серов помолчал, размышляя. — Рисковал всем, включая собственную жизнь, но отправил.
— Думаю, что он, отправляя посылку, не представлял достаточно ясно такие моменты, как деление линий времени, — сказал академик. — В конце концов, он — просто лаборант или инженер, о чём он сам честно предупредил. То есть, не учёный. В теории Лентова он не разбирался. Градуировал приборы методом проб и ошибок, вычисляя пропорции параметров по графикам. Я до сих пор изумляюсь, как ему вообще удалось так точно навести установку в пространстве-времени, чтобы попасть в октябрь 1953 года и точно в квартиру Никиты Сергеевича…
— Парень оказался везучим, — усмехнулся Серов.
— Скорее, это нам повезло, — ответил академик. — Вот бы узнать, повезло ли ему? Он фактически создал наш мир, но где остался он сам?
Деятельность разведок не ограничивалась Коминтерном и поддержкой национально освободительных движений. Созданная Серовым в 1956 году «археологическая группа» активно взялась за дело. При поддержке военно-морского министра Н.Г. Кузнецова (АИ) была создана «океанографическая экспедиция». Естественным прикрытием для неё был Институт Океанологии Академии Наук СССР. Директор института академик Владимир Григорьевич Корт руководил ведущимися в институте исследованиями по широкому спектру проблем океанологии, в том числе — в интересах ВМФ СССР и подводного флота.
Николай Герасимович Кузнецов для начала выделил институту 2 грузовых корабля и подводную лодку 611 проекта, хотя вскоре стало ясно, что этого недостаточно. Уже летом 1956 года была предпринята первая экспедиция. А в это время по заказу экспедиции проектировали и изготавливали уникальный объект — «подводный дом». Это была подводная научная лаборатория, опускаемая на глубину до 30 м и рассчитанная на длительное пребывание экипажа из 6 человек. Аппарат представлял собой хорошо известный водолазный колокол, только увеличенного размера. Он был разделён на два этажа. В нижнем хранилось снаряжение, запасы и был устроен выход в воду, а экипаж располагался на верхнем этаже.
Такой «дом» опускался под воду в заданном районе, причём система якорей позволяла устанавливать его на глубинах до 60 метров — при том, что аквалангисты обычно глубже 45–50 метров не погружаются. Использование подводного дома позволяло избежать длительной декомпрессии при подъёме людей на поверхность. Вместо нескольких минут аквалангисты могли работать на глубине по несколько часов.
К этому проекту большой интерес проявили также руководители Главкосмоса — подводная лаборатория позволяла отрабатывать во враждебной среде и гидроневесомости задачи, подобные возникающим при длительных космических полётах.
Хотя задачи «океанографической экспедиции» были заявлены как научные, её основной деятельностью был поиск и скрытное изъятие ценностей с затонувших кораблей.
Первым успешным походом была вылазка на «остров Робинзона Крузо» — островок Мас-а-Тьерра (название острова до 1966 г http://ru.wikipedia.org/wiki/Робинзон-Крузо) в архипелаге Хуан-Фернандес, принадлежащем Чили. Там, на глубине около 15 метров под землёй, согласно полученной информации, находились 600 бочонков, наполненных золотыми монетами и изделиями инков (http://www.newsru.com/arch/world/26sep2005/klad.html По ценам 2005 г стоимость клада — около 10 миллиардов долларов. На 1957 год — значительно меньше, но тем не менее, всё равно весомая прибавка в бюджет СССР).
