— В своем последнем произведении Дудинцев описывает долгий и сложный путь создания этого романа. Он его будет писать по меньшей мере 20 лет. А если мы вмешаемся, то не известно какая часть художественного произведения пропадёт или изменится.
— Распечатывайте, — решительно сказал Никита Сергеевич. — Всё распечатывайте, я сам разберусь.
Через два дня Хрущев получил номера журнала «Новый мир», сброшюрованные в одну книгу и тома распечаток, а также, по личной инициативе Селина, — подборку фактов по настоящим результатам внедрения методов Лысенко. Также был приложен один лист распечатки записки отдела ЦК КПСС от 22.01.1957 (http://doc20vek.ru/node/2251)
Повесть «Не хлебом единым» Никите Сергеевичу, предпочитавшему стиль Льва Толстого и Николая Лескова, не особенно понравилась, хотя некоторые места показались очень сильными. (см. С.Н. Хрущёв, «Реформатор»)
Книгу Дудинцева Хрущёв — так уж случайно вышло — вначале обсудил с Микояном:
— Он прямо тебя подслушал, Никита, — с жаром защищал писателя Анастас Иванович, — Вспомни, как он пишет о бюрократах, гробящих новаторов, и изобретателях.
— Верно, всё верно, — соглашался Никита Сергеевич, — написано правдиво и очень остро, но я критикую с целью устранения недостатков, указываю пути их преодоления, а Дудинцев те же недостатки смакует. (Цитаты по С.Н. Хрущёв «Реформатор»)
— Но ты же стоишь во главе государства, а он писатель, — возражал Микоян.
— Так-то оно так, — соглашался Хрущёв, и тут же возражал, — но сам, не желая того, он превращается в рупор наших врагов, в глазах реакционной заграничной прессы становится героем, борцом против Советского государства.
В целом Хрущёв назвал книгу Дудинцева «проходной однодневкой», хотя в ней «некоторые страницы и заслуживают внимания» и посетовал, что все собирался побеседовать с автором, но дела заели. (см. С.Н. Хрущёв, «Реформатор»)
Однако после прочтения «Белых одежд» из распечаток Селина, Никита Сергеевич во многом переменил своё мнение о писателе. Он похвалил Селина за инициативу и запросил ещё распечатки — для Серова и Келдыша. Вручая им распечатки, он сказал:
— Сообщите мне, товарищи, когда будете готовы обсудить проблему.
Множество дел, свалившихся на Хрущёва после Нового года, вынудило отложить продолжение обсуждения на несколько месяцев. Хрущёв, Серов и Келдыш собрались для обсуждения вопроса лишь в феврале 1957 года.
— Товарищи, ситуация сложилась неоднозначная, — начал Хрущёв. — Недостатки, безусловно, надо высвечивать, но в основу следует брать положительные явления, пафос труда. В своей недавно вышедшей книге товарищ Дудинцев несколько увлёкся обличением, отойдя от конструктивной критики.
— С писателями, и с Дудинцевым в частности, у меня работает очень грамотный и ответственный сотрудник, — заметил Серов. — Я могу поручить ему побеседовать с Владимиром Дмитриевичем, так сказать, ненавязчиво попросить слегка скорректировать акценты в сторону более конструктивного освещения советской действительности.
— Это Бардин? Н-да… Ну, пусть побеседует, только очень осторожно, без давления, — предупредил Никита Сергеевич. — На самом деле, меня, товарищи, волнует другое. Дудинцев в литературной форме показал целый пласт творящегося в науке вредительства.
— В «Белых одеждах» он будет описывать факты, которые первоначально вскрыло «Письмо трёхсот», — сказал Келдыш.
— Да, именно. И посмотрите что происходит! — возмутился Хрущёв. — Как его прессуют наши бюрократы! Они же его и Симонова смешивают с дерьмом! Мало того, топят всеми силами — требуют отставки Симонова как из «Нового Мира», так и с поста председателя Союза писателей!
— Я здесь вижу два направления — настоящее вредительство Лысенко, и проблемы, поднятые Дудинцевым и его романами, — уточнил Келдыш. — И первое мне представляется значительно более важным.
— Товарищи, а достаточно ли мы с вами компетентны, чтобы выносить такие категоричные суждения? — спросил Хрущёв. — Никто из нас троих не генетик и даже не биолог.
— Позвольте мне, Никита Сергеевич — Серов был крайне серьёзен. — Мы, конечно, не биологи. Но напомню, что я уже год вместе с товарищами Шверником и Поспеловым работаю в комиссии, расследующей факты доносов и оговоров, на которых, собственно, и строились незаконные обвинения. Уже сейчас могу сказать, что картина складывается весьма неприятная.
