К началу зимы 1956 года облик перспективного космического корабля уже более-менее определился. Мощный компьютер из 2012 года, зашифрованный в переписке как «БЭСМ-1М», позволил Тихонравову и Феоктистову приблизительно обсчитать аэродинамику спускаемого аппарата в виде «фары». Это пока был ещё не точный расчёт в трёхмерной аэродинамике, а всё те же прикидочные формулы, загнанные в самописную программу. Тем не менее, расчёт на ЭВМ позволял не мучиться с логарифмической линейкой, а просчитывать множество вариантов в автоматическом режиме.
Компьютерные расчёты следовало проверить на практике. Была изготовлена уменьшенная модель спускаемого аппарата и продута в аэродинамической трансзвуковой трубе модель спускаемого аппарата такой формы. Эти работы провел «на своем энтузиазме» известный «трубочист», один из ведущих аэродинамиков ЦАГИ — Константин Павлович Петров. Имея аэробаллистические расчеты и аэродинамические характеристики, приступили к компоновке СА. (Событие, в реальной истории относящееся к 1959 году http://www.spek.keytown.com/rasIIIProg/5_tvorch/Space40/1998/books_98/Soloviev.htm)
Одновременно отрабатывалась асботекстолитовая абляционная теплозащита для спускаемого аппарата.
За счёт полученной информации удалось сэкономить много времени, в «той истории» потраченного на выбор лучшего из множества вариантов. Так, к примеру, к варианту «баллистический спуск и посадка на парашюте» пришли лишь в апреле 1958 года, после чего ещё довольно долго испытывали модели спускаемых аппаратов разной формы. Рассматривались самые различные конфигурации: конусы, обратные конусы (то есть движущиеся основанием вперед), зонт, цилиндры…
(Феоктистов К.П. Траектория жизни. Между вчера и завтра.)
Сейчас же Королёв, точно зная, что и как следует делать, сказал сразу:
— Считайте «фару». Тем более, раз уж есть на чём считать. Что не сосчитаете — потом продувками отработаем.
Тем не менее, приходилось комплексно решать множество сложных вопросов из разных областей науки и техники. Сергей Павлович Королёв, пользуясь своим допуском к «Тайне», неоднократно запрашивал у «группы информации» различные документы. Но офицеры КГБ не всегда были достаточно компетентны, чтобы найти в огромном количестве присланной информации именно те крупицы знания, что требовались в нужный момент Главному конструктору. Потому Королёв часто ездил в «группу информации» сам, чтобы ознакомиться с документами на месте и найти то, что ему нужно.
Главному всегда хотелось сделать нечто такое, чего ещё никто никогда не делал. Можно было, например, запустить на орбиту собаку. К этому моменту был уже накоплен значительный опыт полётов собак на геофизических ракетах. (http://ru.wikipedia.org/wiki/Собаки_в_космосе, http://web.archive.org/web/20120420022303/ http://tvsh2004.narod.ru/space_ap/vostok_1K_3KA_nopilot.html)
При этом использовалась чаще всего ракета Р-1 модификаций Д и Е, у которой полезная нагрузка была около тонны. Но это были не суборбитальные полёты на большую дальность. Капсула с собакой поднималась на 100–110 км вертикально вверх, постепенно теряя скорость, после чего в части опытов собаки опускались в контейнере на парашюте, а в части — катапультировались и спускались на парашютах в индивидуальных скафандрах.
Сейчас же предстояло разместить животных в капсуле гораздо меньшей массы и размера.
Для испытательных полётов обычно брали небольших собак массой не более 6 кг. Но даже 6-килограммовая собака в скафандре и системе фиксации в аэродинамический макет спускаемого аппарата не помещалась — уж очень он был небольшой.
Александр Серяпин, ведущий инженер лаборатории герметических кабин и скафандров, раздобыл где-то совсем маленькую собачонку, вроде той-терьера, и предложил запустить её.
Королёв, скептически посмотрел на тщедушную собачку, потом на Серяпина, и сказал:
— Уж очень она дохленькая. Михаил Клавдиевич подсчитал, что при входе в атмосферу перегрузки будут до 9G. Её после посадки из капсулы ложкой вычерпывать придётся. Надо подбирать кого-то маленького, но покрепче.
Хрущев, в русле общей тенденции провозглашённой им борьбы с привилегиями партаппарата, отказался переезжать из квартиры на улице Грановского, 3 в переоборудованный еще по указанию Маленкова особняк в Еропкинском переулке. Не поехал он и в новый особняк на Ленинских горах, передав его одному из детских домов.
А вот «группу информации» пришлось перевести из квартиры на улице Грановского в основное здание КГБ на Лубянке. Причина была тривиальной — в квартире оказалось невозможно установить сразу несколько «печатающих аппаратов» ЭФМ-1. Места было мало.
На Лубянке группе отвели значительно более просторное помещение, снеся межкомнатные стены между несколькими смежными кабинетами.
