Первую АЭС, позже получившую название Балаковской, предполагалось заложить в районе Куйбышева. Также были определены и другие перспективные регионы — Уральский, Московский, Ленинградский. Позже планы были пересмотрены, и первой промышленной АЭС стала Сибирская, в Томске-7, а затем была построена Белоярская.
26 марта было подписано соглашение об учреждении Объединенного института ядерных исследований. Участие в соглашении приняли 11 стран Европы и Азии. Институт расположился на Волге, в Дубне, поскольку там уже были Институт ядерных проблем и Электрофизическая лаборатория Академии наук. (Исторический факт).
Хрущёв предложил передать в этот институт большую часть исследований по термоядерному синтезу. Курчатов очень удивился этому предложению, но Первый секретарь предложил пока не заморачиваться этим вопросом.
— Прямо сейчас или даже завтра термоядерный реактор нам не построить, — пояснил Хрущёв. — Попозже соберемся и решим, сейчас более срочные вопросы имеются.
Также Никита Сергеевич дал важное поручение министру среднего машиностроения Авраамию Павловичу Завенягину:
— Авраамий Палыч, что у тебя на «Маяке» творится? — спросил Хрущёв, позвав министра в свой кабинет после одного из заседаний Президиума ЦК. — В Челябинске-40, который Озёрск?
— В смысле? Что творится? — переспросил Завенягин. — Там всё в порядке было.
— Уверен? А если проверить?
— Да что случилось-то, Никита Сергеич? — не на шутку встревожился Завенягин.
— Пока не случилось, но случится, если не принять меры, — ответил Хрущёв. — Надо проверить охлаждающие системы хранилищ радиоактивных отходов. И поставить какие-то термометры, в общем, датчики температуры, на каждую банку. Чего я тебя учить буду, ты лучше меня всё знаешь!
— Сегодня же поручу Славскому заняться, — ответил Завенягин. — А откуда информация? Сигнал был с предприятия?
— Нет, не с предприятия. Этого, Авраамий Палыч, я тебе не скажу, — усмехнулся Хрущёв. — Но народ на «Маяке» тут ни при чём. Не вздумайте там расследование устраивать, а то случись настоящая авария — они потом молчать будут. А в делах с радиацией любое замалчивание — преступление.
Завенягин вышел от Хрущёва крайне озадаченным, но предупреждение Первого секретаря воспринял серьёзно и сразу же поручил своему заместителю Ефиму Павловичу Славскому (позднее — министр среднего машиностроения) разобраться с проблемой, всё проверить и доложить. В процессе длительной всесторонней проверки было обнаружено недостаточное охлаждение резервуара № 14 хранилища ядерных отходов С-3 комбината «Маяк». Был проведен комплекс мероприятий по доработке системы охлаждения хранилища, очистка подводящих и отводящих каналов, модернизирована система контроля температуры резервуаров.
В результате проведённых мероприятий была предотвращена авария, (в нашей реальности произошедшая 29 сентября 1957), после которой образовался Восточно-Уральский радиоактивный след.
Хрущёв инициировал ещё один атомный проект. Ещё на январской встрече с атомщиками он спросил у академиков Доллежаля и Александрова:
— А вот скажите мне, товарищи, если мы ставим реактор на корабль или подводную лодку, он используется для их движения и электропитания бортовых систем. Так ведь?
— Именно, Никита Сергеич, — кивнул Александров.
— А если мы полностью используем мощность судового реактора, чтобы только крутить генератор? Какую электрическую мощность мы можем с него получить?
— Достаточно, чтобы запитать электросеть небольшого города, — ответил Николай Антонович Доллежаль. — Но такое электричество получится недешёвым… Пока что.
— О! Именно! — Хрущёв поднял вверх палец. — А если другого источника электричества вообще нет? Смотрите, товарищи: у нас северное побережье огромной протяжённости. Электростанций в этих местах практически нет, где есть — каждое лето в навигацию надо завозить огромное количество топлива. А если мы поставим реактор на большую баржу с электродвигателем, получится этакая самоходная электростанция, которая, кстати, ещё и тепло вырабатывает!
— Если трубы теплоносителя вывести с баржи на берег, чтобы отработавший в турбине пар мог ещё и нагревать воду для отопления помещений, мы получим источник электричества и тепла для всего города.
— Тогда, кстати, можно построить теплицы, и круглый год выращивать тропические фрукты и свежие овощи, даже за Полярным кругом.
— Э-э-э… Никита Сергеич, — академик Александров поспешил прервать полёт фантазии Первого секретаря. — Растениям не только тепло, им ещё и свет нужен. А в Заполярье полгода — полярная ночь.
— А мы лампы дневного света в теплицах повесим, — ответил Хрущёв. — Мне, помнится, докладывали, что у нас ещё в 1951 году группа учёных получила Сталинскую премию за разработку таких ламп. Значит, можем ведь, Анатолий Петрович!
— Ну-у… Да, — подтвердил Александров. — Наверное, получится. Но удовольствие недешёвое, Никита Сергеич.
