Место под солнцем полностью

– Даю гарантию, что будут, – ответила Карита и улыбнулась охраннику в фуражке.

Они прошли сквозь узкую дверь. За дверью начинался длинный коридор, еще более темный, чем приемная. В конце этого туннеля висел лишь один люминесцентный светильник. По обе стороны коридора виднелись железные двери, выкрашенные в коричневый цвет, как и пол. Кондиционер стучал и пыхтел от натуги. Человек в фуражке протянул руку в направлении коридора.

– Камера номер шесть, – сказал он по-испански.

Карита первой вошла в темный туннель. Пол был гладкий и скользкий, и Аннике пришлось взмахнуть руками, чтобы сохранить равновесие. Каблуки подгибались, босоножки соскальзывали с ног. Охранник зазвенел ключами.

– Aqui.

Он обстоятельно выбрал нужный ключ и отпер два замка двери – один на уровне плеч, второй на уровне пояса.

– Sesenta minutos, – сказал он и открыл дверь.

В их распоряжении был час.

Окон в камере не было. Пол был выкрашен в тот же цвет, что и в коридоре, но стены были темнее, более серого оттенка. Анника оглядела камеру и не сразу заметила заключенного, который в серой пижаме сидел на серой койке. Она заметила его, только встретившись с ним взглядом.

– С добрым утром, – сказала Карита, подошла к заключенному и протянула руку. – Меня зовут Карита, я переводчик, но, насколько я знаю, ты говоришь по-шведски?

Юхан Маноло Зарко Мартинес медленно и неохотно встал. Он вяло пожал руку Карите, но все время смотрел только на Аннику.

– Ты корреспондент? – спросил он.

Акцент выдавал в нем жителя иммигрантского предместья. Анника протянула ему руку. Парень пожал ее, с сомнением глядя Аннике в лицо.

– Мой адвокат сказал, что ты красивая, – сказал он. – Он тебя не видел, да?

– Жалко, что я тебя разочаровала, – улыбнулась Анника. – Думаю, что адвокат воспользовался неверными слухами.

– У вас нет с собой пива или еще чего-нибудь? Они не сильно придираются с обыском.

Карита села в изножье кровати.

Энергосберегающая лампа висела под потолком, и на лицо парня падали глубокие тени. Анника отвела взгляд и осмотрела камеру. Кроме койки, сидеть здесь было не на чем. В вентиляционное отверстие над дверью тянуло легким сквозняком. В камере было холодно, но холод этот был не таким, как в коридоре. Анника осталась стоять спиной к двери. Время, казалось, остановилось.

– Тебя зовут Юхан? – спросила она.

– Хокке, – ответил Хокке Зарко Мартинес и снова сел на койку в темный угол. – Но ты ведь не будешь писать, как меня зовут, да? Я не хочу, чтобы меня фотографировали для газеты. У меня в Швеции остались мама и сестра, знаешь об этом?

Анника внимательно пригляделась к этому человеку. Она знала, что ему почти двадцать шесть лет, но выглядел он значительно моложе. В его облике было что-то наивное, даже трогательное и, пожалуй, туповатое.

– Как ты хочешь, чтобы я назвала тебя в статье? – спросила она. – Ты должен выбрать себе имя.

Он насторожился.

– Любое имя?

Анника кивнула.

– Стальные яйца! – воскликнул он и визгливо расхохотался.

Анника внутренне вздохнула, ожидая, когда закончится этот истерический припадок.

– Может быть, подойдет Андреас?

Он перестал ржать и изобразил рвотный рефлекс.

– Нет, это имечко мне не катит.

Он принялся размышлять. Время шло.

– Я могу назвать тебя Бобби.

– Бобби не шведское имя, а английское. – Он с достоинством выпрямил спину. – Какого дьявола! Ты же сказала, что я сам должен выбрать.

– Шведское имя.

Он откинулся спиной к стене и сложил руки на груди.

– Фредрик, – сказал он наконец.

– Хорошо, пусть будет Фредрик, – согласилась Анника, недоумевая, почему Фредрик катит лучше Андреаса.

Хокке Зарко Мартинес опустил рукава рубашки и подобрал колени к подбородку.

– Ты знаешь, сколько я уже здесь просидел? Я рассказал, что должен был сопровождать груз в Стокгольм, чтобы суд начался поскорее, но они меня надули, сволочи. Я сказал, что хочу, чтобы меня перевели в Швецию, но теперь меня перевезут в провинциальную тюрьму в Альаурине-дель-Торре. Я знаю одного парня, он просидел там в ожидании суда три года. Ты должна помочь мне выбраться отсюда!

– Об этом ты должен поговорить со своим адвокатом, – посоветовала Анника. – Я не могу влиять на испанское правосудие. Я хочу взять у тебя интервью о том, как ты оказался здесь, для этого и пришла сюда.

– Мне нужны гарантии, – гнул свое парень.

– Какие гарантии?

– Что я буду отбывать срок в Швеции.

Анника покачала головой:

– Я не могу дать тебе таких гарантий. Единственное, что могу для тебя сделать, – это написать о тебе в газете, создать общественное мнение…

Он слушал Аннику, потом взмахнул руками.

– Да! – сказал он. – Это хорошо – создать общественное мнение, чтобы меня отсюда забрали. Здесь невозможо сидеть.

Анника облегченно вздохнула и села на край койки. Оставалось еще пятьдесят пять минут.

– Мы начнем с самого начала? – сказала она.