– Но я же говорил вполне нормальные вещи. Я сказал то, что они уже и без меня знали! Я ничего не сказал про «Апитс». Они хотели, чтобы я все им рассказал, но я же ничего не знаю.
– «Апитс», – задумчиво повторила за ним Анника. – Это транспортное предприятие, которое владеет складами товара, так?
– Я ничего не скажу об «Апитсе» или колумбийцах. – Парень съежился в своем углу.
– Даже если это признание будет означать билет до Швеции? – уточнила Анника.
Он обнял руками колени.
– У меня есть мамаша и сестра. Все знают, где они живут.
Он посмотрел на Аннику, и в его глазах было такое отчаяние, что у нее на затылке зашевелились волосы.
– Что? Что ты хочешь этим сказать?
Он покачал головой. Анника постаралась заглянуть ему в глаза.
– Что ты имел в виду, говоря, что все знают, где живут твоя мама и сестра? Ты боишься за их жизнь и поэтому не рассказываешь то, что знаешь?
– Я ничего не буду больше говорить, – твердо произнес парень.
В камере повисло тяжелое и плотное молчание. Стало слышно, как гудит и потрескивает вентиляция. Хокке Зарко Мартинес изо всех сил чесал руку. Карита перебирала пуговицы на блузке. Анника посмотрела на часы. Оставалось пять минут.
– Ты не интересовался какими-то другими вещами? – спросила она. – Например, газовыми ограблениями?
Парень поднял одну бровь.
– Что это такое – газовое ограбление?
– Ты ничего не слышал о таких делах?
– Этим занимаются румыны, – сказал он. – Я не имею дел с румынами.
– Ты ничего не слышал об ограблении и убийстве семьи Сёдерстрём? Это была газовая атака, в результате которой все они умерли. Это случилось сразу после Нового года, как раз перед тем, как тебя задержали.
Раздался стук в дверь. Надзиратель давал знать, что осталось несколько минут.
Парень забеспокоился и выпрямился на койке.
– Когда ты напишешь статью в газету? Когда я смогу отсюда выйти?
Анника встала и размяла затекшие ноги. Карита оправила юбку и тоже встала. Только Хокке Зарко Мартинес остался сидеть на месте.
– Вам пора, – коротко сказал надзиратель.
Анника подошла к молодому человеку и протянула ему руку.
– Надеюсь, у тебя все будет в порядке, – сказала совершенно искренне она.
Прежде чем она успела сообразить, что произошло, парень соскочил с койки, бросился к Аннике и неуклюже, как медведь, обнял ее.
– Помоги мне, – шепнул он ей на ухо. – Помоги мне выбраться отсюда.
Лотта сидела в машине, включив кондиционер.
– Малага – это аутентичный испанский город, – сказала она. – Здесь просто кипит настоящая народная жизнь, соблюдаются традиции работы и фиесты.
– Ты не сфотографировала тюрьму? – спросила Анника.
Фотограф удивленно посмотрела на нее:
– Она непригодна для фотографирования. Да и свет очень жесткий.
Анника на несколько мгновений прищурилась. Фотографии надо сделать, а интервью надо записать. Она полезла в сумку, вытащила мобильный телефон, отметила про себя, что у нее три пропущенных вызова, и вышла на ослепительный солнечный свет. Она выбрала функцию фотокамеры, обошла все здание и сделала несколько снимков с расстояния около десяти метров. Вернувшись к машине, она открыла правую дверцу и заглянула в салон.
– Там слева есть бар, – сказала она. – Я пойду туда. Мне надо сесть и записать тезисы интервью. Вы не хотите отправиться со мной и что-нибудь попить?
– Я как раз хотела это предложить, – оживилась Лотта. – Меня мучает сильная жажда. Ужасная жара.
Карита подошла к Аннике.
– Что он тебе шепнул?
Анника удивленно посмотрела на Кариту:
– Что ты имеешь в виду?
– Перед тем как нам уйти, он обнял тебя и что-то прошептал тебе на ухо. Что он сказал?
Анника напрягла память.
– Ничего особенного, – ответила она. – Он хочет, чтобы я помогла ему выбраться из Испании.
Карита улыбнулась и покачала головой.
– Бедный мальчик, – вздохнула она.
В баре было темно и дымно. Запрет на курение в барах и ресторанах, принятый в странах Евросоюза, по-видимому, не распространялся на Испанию – здесь дымили повсюду.
Они с большим трудом нашли свободный стол. Карита заказала кофе с молоком, Лотта – бокал красного вина, а Анника – большой стакан кока-колы.
– Надо перенимать обычаи стран, где бываешь, – сказала Лотта. – Мне очень нравится испанская традиция пить перед едой стакан красного вина. Это так приятно.
– Да, это здорово, – согласилась Анника и достала из сумки ручку и блокнот. – Машину могу повести я.
Лотта удивленно вскинула брови:
– Почему это? Мы в Испании. Здесь люди не такие фригидные, как в Швеции.
Анника окинула взглядом девушку-фотографа.
– Мы сидим в машине втроем – двое трезвых и один выпивший. Как по-твоему, кто должен сесть за руль?
Лотта раздраженно поморщилась.
– Это так невежливо, – надулась она. – Ты же прекрасно знаешь, что от одного бокала вина не пьянеют.
Анника прикусила язык.
Она, кажется, готова сильно разозлиться совершенно без повода. На самом деле просто дает выход своему отчаянию.
Анника заставила себя улыбнуться.
– Ты права, – сказала она.
