Хреново дело. Я ведь уже понятия не имею, кто я. В ту ночь, когда я осознал, что у меня нет прежнего имени, и сбросил все личные вещи в жерло утилизатора, я похоронил прошлую жизнь. А выкапывать мертвецов — это настолько же плохая идея, как встречаться с бывшей.
Вот тебе и жёсткий кризис самоидентификации. Если я даже не могу толком ответить на вопрос, кто я, как мне понять, чего я хочу?
Должен ли мой вопрос относиться к тому, как и для чего устроен весь этот балаган, или же имеет смысл спросить о чём-то, что имеет отношение к нашему тут пребыванию, узнать информацию, которая может помочь?
Чёрт… Ну, наверное, тупо будет спрашивать у существа, которое за всем этим стоит, как его уничтожить. Оно, конечно, обещало — через Ликрама — ответить на вопрос честно. Однако у честности есть границы в виде здравого смысла.
Я открыл глаза. «Баэлари» всё так же парила в пустоте, одной рукой будто держась за стекло. И её чёрные волосы, почти невидимые, колыхались вокруг головы.
— Я хочу знать всю правду про Чёрную Гниль, — сказал я. — Всю. И именно правду. Это — принципиально.
Она расхохоталась.
Жутко было смотреть на это существо, которое пыталось смеяться, как человек. Казалось, мимические мышцы «Баэлари» в принципе не были приспособлены к таким испытаниям. Казалось, её лицо корчится от невыносимой боли.
— Хорошо! — Смех вновь оборвался внезапно, как будто кто-то щёлкнул переключателем режимов. — Ты узнаешь правду. Не сейчас.
— Я тебе не верю, — мотнул я головой.
— Конечно. Ты ведь не веришь на слово тем, кто не состоит в твоей пятёрке.
Оскал, означающий улыбку. Чёрт… Надо было задержать хотя бы маску той девчонки с первого уровня. С ней я вряд ли уже пересекусь, так что серьёзных сдвигов в голове не должно быть.
А хотя… Я только что видел Растора. Значит ли это, что есть и другие киберы, управляемые другими… Кем? Стаффами?
Избранные — в «ланчбоксах», стаффы — в киберах?
Конечно, информации маловато, чтобы делать такие обобщения, но допустим. Что это нам даёт в плане понимания текущей ситуации?
— Ты увидишь правду, когда уснёшь, — сказала «Баэлари». — Всю правду о Чёрной Гнили. Поскольку ты сомневаешься в реальности окружающего мира, никаких доказательств получить ты не сможешь в принципе. Я ведь могу солгать о чём угодно, так? Я ведь могу сделать «правдой» любую ложь, так? Но ты сам виноват, Крейз. Ты попросил этого ответа. И ты его получишь. Не всем снам можно доверять… Но следующему — верь. Или по крайней мере прими его во внимание.
— Окей, — кивнул я. — Только ты немножко просчиталась. Я не просил ответа и не задавал вопроса. Я лишь сказал, что хочу знать правду. А теперь, собственно, вопрос…
Лицо «Баэлари» перекосило. Мне показалось, она собирается на меня зарычать, а может, и вовсе кинуться. Моя правая рука непроизвольно дёрнулась, готовая поднять и обрушить вниз топор.
«Баэлари» взяла себя в руки и вновь расхохоталась. Правда, уже не так беззаботно, как раньше. А под конец пробормотала что-то, чего я поначалу даже не понял. Отказался понимать.
Но если слух меня не обманул, то я услышал, как запредельное и невероятно могущественное существо за стеклом в космической пустоте сказало: «Сраное говно, этого я не ожидала».
— По каким критериям и принципам производится отбор людей для Места Силы? — спросил я.
Баэлари уставилась на меня. Хреновое было ощущение. Как будто на тебя глядит мертвец. Шатун…
— По различным, — проскрежетала «Баэлари».
— И это что — весь ответ? — поморщился я.
— Если дать совсем простой ответ, который ты в состоянии понять, то ловушки настроены на людей, по тем или иным причинам разочарованных в жизни. Ты заметил, что в Месте Силы в основном молодые. Это — период жизни, когда человек ищет ответы, но не находит. И сталкивается лицом к лицу с пустотой. Мы старались заполнить эту пустоту. Вот простой ответ. И, поскольку одно неизбежно влечёт за собой другое, поясню. Да, люди гораздо более старшего возраста — тоже иногда задаются вопросами, на которые нет ответов. Это может относиться к Растору и Санху. Санх — это имя взял человек, который стрелял в тебя из пистолета. Осознанного выбора в каждом случае не было. Просто когда ты ставишь мышеловку, ты понимаешь: в неё может попасться только животное, которое в неё поместится. Не обязательно мышь. Хомяк. Котёнок. Или даже птица.
— Так а меня-то с какого перепугу засосало? — воскликнул я. — Я вообще ни разу ни в чём не разочаровывался, жил себе да жил!
— Боюсь, Крейз, ты исчерпал свои вопросы. — «Баэлари» за стеклом улыбнулась и исчезла. Лишь голос ещё задержался, чтобы сказать: — Посмотри сон, который я собрала для тебя. И помни: твоя жизнь имеет смысл.
Я опустился на бетонную ступеньку крыльца. Сил дальше идти не было.
— Тебе нужна помощь, чтобы добраться до корпуса? — Ликрам, сложив руки на груди, стоял рядом со мной.
— И ты живёшь там? — вместо ответа сказал я. — За той дверью? С… с ними?
— Да. Да. Нет.
