— Вы убили не хозяев, — отвернулся Ликрам. — И что бы вы ни сделали… ваши жизни стоят гораздо больше, чем… — Он не договорил. Тряхнул головой. — Достаточно. Пошли.
И он двинулся к ближайшему бетонному корпусу с двумя дверьми.
Всё здесь как будто бы собрали из тех же самых, хорошо знакомых кубиков, но в другом порядке, плюс — добавили несколько новых. Например — дверь в корпус. Такая же, как те, к которым мы успели привыкнуть. Но когда Ликрам её открыл, оказались мы — в казарме.
Длинное помещение, заполненное двухъярусными кроватями, изгибалось дугой и заканчивалось стеной с дверью.
Верхние ярусы сейчас преимущественно пустовали, народ тусовался на нижних. Болтали, что-то жевали, смеялись. Как будто даже играли в какие-то разноцветные камешки. Когда мы вошли — всё стихло и замерло, а камешки исчезли как по волшебству.
— Знакомьтесь, — сказал Ликрам. — Мясо — это ребята. Ребята — это мясо. Ребята, покажите мясу свободные койки и нежно врубите их в ситуацию. Без излишнего энтузиазма, они видели только первый уровень.
Ближайший к нам парень, сидевший, поставив одну ногу на покрывало, округлил глаза:
— Да ты смеёшься, Ликрам?! — Он говорил так, будто запись его голоса замедлили раза в два.
— Завтра их пробный вылет, — отрезал Ликрам. — Так что не привыкайте.
И этот сукин сын просто ушёл. Вышел через ту же дверь, через которую мы вошли, и закрыл её за собой.
— O-o-o-oh, you’re in the army now, — негромко напел Гайто.
Смотрели на нас все. Но никто, кажется, не торопился брать нас за руки и устраивать экскурсию.
Я решил взять ситуацию в свои руки.
Откашлялся:
— Где есть свободные койки?
Тишина. Взгляды. Да мать-то вашу так.
Я повернулся к тому парню, что спрашивал Ликрама, не смеётся ли он, и повторил вопрос.
— Не спеши, — поступил ответ. — Я думаю.
— Может, давай вместе подумаем? — предложил я. — Чисто случайно, нам больше вообще нечем заняться.
Парень выглядел не старше меня, однако от него за версту несло самым настоящим адом. Я наивно полагал, что и сам уже прошёл через ад, но, судя по ощущениям, мог похвастаться только экскурсией по первому кругу в сравнении с этим… Со всеми ними.
Однако это не означало, что я собираюсь падать перед ними на колени и целовать ботинки.
Парень всерьёз задумался. Судя по выражению лица, его разум уже унесло в конкретный астрал.
— Не домогайтесь Данка, он обдолбан так, что вряд ли имя своё вспомнит. Вкинул разом три зелёных кристалла.
Я посмотрел на девушку, которая встала рядом с Данком, опершись локтем на верхнюю койку. Ей, на глаз, было лет восемнадцать. Русые волосы доставали до талии, а блестящие глаза и полноватые приоткрытые губы как-то сразу намекнули, что дружбы с этой девушкой не получится. С такими или койка, или ничего.
Как будто Алеф почувствовала то же самое — я ощутил её прикосновение к своей руке.
— Меня зовут Райми, — продолжала улыбаться девушка, однако по движению её глаз я понял, что маневр Алеф не остался незамеченным. — Добро пожаловать в дружную и любвеобильную семью корпуса пять!
Да уж, любвеобильную. От Райми исходил такой поток флюидов, что, кажется, даже Лин вспотела.
— Пойдёмте, я покажу вам ваши койки.
— Каждому? — спросил вдруг Сайко. — Или всем сразу?
Пару секунд было тихо, а потом казарма грохнула от хохота. Райми буквально пополам согнулась, но умудрилась поднять большой палец.
Не смеялся только Данк, который по-прежнему смотрел какие-то невероятно увлекательные и философские астральные мультики.
— Один-ноль в пользу новичков! — проорал парень, валявшийся на втором ярусе в десятке метров от нас. — Райми, по-моему, так тебя ещё никто не прикладывал!
Смех быстро утих. Райми выпрямилась, вытерла набежавшие слёзы, и я изумился. Передо мной как будто бы стоял совершенно другой человек. Лицо осталось прежним, как и фигура, как и всё остальное. Но теперь я вовсе не чувствовал, будто разговариваю с роботом, который запрограммирован залезть мне в штаны.
— Я не шлюха, — весело сказала Райми. — Я — Приманка. Окей-окей, предвижу миллион вопросов. Вы ведь с первого уровня, так? Там редко проявляется много способностей, в основном — Целители. Среди вас есть Целитель?
— Я! — подняла руку Алеф, и я заметил, что она тоже улыбается — так, как она это умеет, отрешённо и загадочно.
