— Всего доброго, — фыркнув, выхожу за дверь и моментально напрягаюсь, вспомнив, какой урок ждёт меня дальше.
Минами любое помещение может превратить в подобие своего тёмного неуютного кабинета, даже если это огромный лекторий. Он всегда задёргивает шторы, пусть даже за окном уже стемнело, и гасит верхний свет. Всё освещение в зале — это настольная лампа и проектор над учительской кафедрой. А то, что битый час ты вынужден выводить кривые иероглифы почти вслепую, никого не волнует. Кое-кто даже приноровился запасаться брелками-фонариками, но я стараюсь садиться с краю трибун, к самому окну, чтобы поймать щёлочку света, которая пробивается меж штор. И так все четыре года…
Ещё Ритсу никогда не пользуется микрофоном, так что толпа из почти тридцати человек может запросто тесниться на первых рядах, толкаясь локтями и укладывая учебник на колени, чтобы не мешать соседу, в то время как на пустых последних рядах хоть развались и спи. Но никто, конечно же, просто не имеет права пропустить ни одного драгоценного слова из уст сенсея! Ведь в учебниках — даже его авторства — можно найти не более чем сухой конспект всего того, что он излагает вживую. А это же «основы бытия», как же!
Занимая место, я аккуратно поглядываю на Ритсу, который неторопливо раскладывает исписанные мельчайшим почерком листы на столе, комбинируя их в нужной последовательности. Но он даже не поднимает головы — не то что смотрит в мою сторону или пытается выискать меня глазами. Хотя он совершенно точно знает, что я здесь — говорил же, ни одного занятия не пропустил, два раза притаскивал себя на урок аж из лазарета.
Минами включает компьютер, раздаётся приятная светлая музыка заставки Windows, которая никак не сочетается с мрачной атмосферой лектория. Набрав на клавиатуре несколько команд, он огибает стол и прислоняется к нему, традиционно складывая руки на груди. За его спиной на большом экране разворачивается первый слайд. Ритсу отворачивается к зашторенным окнам — последний сигнал перед стартом. Все шорохи и копошения моментально прекращаются; парень, сидящий перед нами, застывает с ручкой, зажатой в зубах, боясь шелохнуться.
— Сегодня мы поговорим о выборе форм подавления воли Бойца с учётом силовых характеристик пары, — вяло начинает Минами.
Двадцать с лишним Жертв жадно ловят каждое его слово. Моя рука сама собой уже выводит первые иероглифы.
— На таблице за моей спиной вы видите стандартный набор методов подавления, которые применяются в большинстве случаев.
Я не знаю, как у него это каждый раз получается, но ровно на этих словах слайд меняется без посторонней помощи, и перед нами появляется упомянутая таблица. В руках Ритсу никогда не бывает посторонних предметов: ни пульта, ни даже потайной кнопки или ещё чего-то. Как будто он с точностью до секунды рассчитывает время показа слайдов и свою речь. Но это просто невозможно, потому что на вопросы, возникающие по ходу лекции, он отвечает на месте, не дожидаясь её окончания. За четыре года я так и не раскрыл эту тайну. Хотя уже давно заметил его страсть к элементам лёгкой театральности.
— Понятие воли очень расплывчато, — меж тем вещает Минами, — потому что это не та субстанция, которую можно увидеть, измерить или вообще оценить каким-либо образом. Тем сложнее задача Жертвы, поскольку каждый из представленных в таблице методов являет собой силовое воздействие, а силу как раз измерить можно. Самое важное — грамотно соотнести качественный показатель и количественный, и для начала привести их к общему знаменателю.
А Ритсу сегодня однозначно в ударе. Уже через пару минут он отклеивается от стола и принимается лениво расхаживать из одного конца лектория в другой. Его ровный голос льётся сладкой патокой и оседает торопливыми иероглифами на наших листах. Понятное дело, что на него никто не смотрит — все уткнулись в свои тетради, боясь упустить хоть слово. Лишь только я в один момент отрываюсь от писанины и поднимаю глаза.
Минами продолжает ходить и ораторствовать как ни в чём не бывало, но за последние дни я слишком много видел его вблизи и слишком долго разговаривал, чтобы не замечать кое-каких деталей. Во-первых, он почему-то очень доволен. Понятия не имею, чем именно, но на его губах играет лёгкая чуть надменная улыбка, да и мыслями он явно частично не с нами. То, что он читает — всецело его детище, изученное вдоль и поперёк до последней буквы. Он никогда не сбивается. Поэтому может себе позволить немного… повитать в облаках. Наверное, вспоминает, как его «Соби-кун» вчера разгромил Doubtless.
Во-вторых, Ритсу то и дело высвобождает правую руку из плена левой и неосознанным движением подносит к ключице. Ну тут и глупый бы понял, к кому в этот момент устремляются его мысли. В-третьих, он очень хочет курить. Изредка быстро облизывает губы и сглатывает, а кончики пальцев шевелятся так, будто он хочет что-то потрогать. Раньше я тоже замечал этот жест, но никак не интерпретировал. Теперь знаю, что это значит.
