Впрочем, со своей маленькой «проблемой» Минами уже привык справляться просто и невежливо. Терпит до последнего, а потом отходит к окну, приоткрывает ставню и спокойно прикуривает, прячась за шторой и выпуская дым на улицу. Что он проделывает и в этот раз. В эти ненавистные всем пять минут мы вынуждены вытянуть шеи и напрячь слух раза в два, хотя сильнее, казалось бы, некуда. Помнится, как-то раз, после одной из таких лекций с перекуром, к Ритсу робко подошли несколько девочек и почти слёзно попросили курить прямо за столом — никто ж, мол, не против, даже аллергики стерпят. Он посмотрел на них очень удивлённо и ответил, что курить в лектории запрещено. Девочки только мученически переглянулись. Всё. Больше к нему по этому вопросу никто не обращался.
К концу часа рука отсыхает, как у египетской мумии, пальцы зудят. Со звонком все облегчённо принимаются растирать запястья, как будто только что вывалились из Системы, а не прослушали лекцию Минами-сенсея. Я торопливо сгребаю вещи в сумку и спешу, смешавшись с толпой, покинуть аудиторию в числе первых, но… не тут-то было.
— Сэймей, задержись.
Он даже и не смотрит в мою сторону — аккуратной стопочкой складывает листы, постукивая ими по столу. Мимуро скашивает глаза на него и вопросительно дёргает подбородком. Качаю головой — меня не жди, это надолго.
— До свидания, сенсей, — прощается он последним, выходит и мягко закрывает за собой дверь.
Для меня сейчас — это символ окончательного и безнадёжного приговора. Глубоко вздохнув, собираю волю в кулак и подхожу к столу.
Ритсу откидывается на спинку стула и кладёт ногу на ногу, рассматривая меня из-за стёкол очков.
— Должен сказать, вы показали вчера невероятные результаты. Великолепный поединок, в котором были в полной мере продемонстрированы и сила Бойца, и способности Жертвы. Я очень доволен, и даже больше — впечатлён.
Всё это говорится небрежным, но позитивным тоном, который мне с самого начала ох как не нравится. Обычно Минами очень скуп на комплименты.
— Спасибо, сенсей, — вставляю я в образовавшуюся паузу.
— Ты поистине талантлив, я в тебе не ошибся, — Ритсу понижает голос и подаётся вперёд. Чтобы слышать его, я тоже невольно наклоняюсь. — За считанные дни тебе удалось сделать то, на что, я полагал, у тебя уйдут по меньшей мере месяцы. Я видел, как ты вытащил его вчера в критический момент. Ты очень сильная Жертва. Но, Сэймей…
Он придвигается ещё ближе, я — машинально — тоже. И когда наши лица разделяет не больше десяти сантиметров… он вдруг вцепляется мне в горло и дёргает на себя! Я успеваю упереться ладонями в стол, сумка падает. А он наклоняется так близко, что я вижу в стёклах очков своё испуганное лицо и рот, судорожно хватающий воздух, — и шипит:
— …Одновременно с тем ты просто маленький жестокий ублюдок! Кем ты себя возомнил?! Перед кем пытаешься показать свою власть? Неужели ты думаешь, что этим поступком унизил Соби-куна?
Я беспомощно трепыхаюсь в его стальной хватке, хриплю, но пальцы всё крепче сдавливают горло. Кто там говорил, что это у Соби хватка как тиски? Я?! Беру слова обратно.
— Я знаю, кто скрывается под этой маской — не думай, что я не понял! Ты весь состоишь из лжи, злости и непомерной жестокости, но ведёшь себя как высокомерный капризный ребёнок! Я недооценил тебя, Сэймей. Не думал, что ты проявишь своё истинное лицо так скоро.
Я дёргаюсь, пытаясь оторвать от горла его железные ледяные пальцы, и сиплю на остатках кислорода:
— Да вы ещё… даже не знаете… на что я… способен…
— О, боюсь, уже представляю, — скалится Ритсу, но тут же принимает суровый вид, чуть ослабляет хватку и встряхивает меня. — Но должен предупредить — и отнесись к моему предупреждению серьёзно: с собой поступай как знаешь, себя можешь топить сколько угодно, но потянешь за собой Соби-куна… Я тебя уничтожу.
Вот, значит, как?! То есть брать Бойца, тем самым в открытую признавая его достижения, мы не хотим. Зато вот так подло, за его спиной, сыпать угрозами, играя в благородство и раскрывая, насколько именно он дорог и важен — это всегда пожалуйста?!
— Да что ему… сделается?! — возмущённо хриплю. — Он всего лишь… Боец!
Минами плотоядно улыбается и так резко разжимает пальцы, что от падения на спину меня спасает только первый ряд трибун, в край стола которого я как следует впечатываюсь копчиком.
— Хорошо, что мы оба это понимаем, — говорит Ритсу уже спокойно и брезгливо встряхивает пальцами, как будто к ним прилипла грязь.
Я стою в полной прострации, потирая горло и глядя в пол. Просто в голове не укладывается…
— Ты далеко пойдёшь, Сэймей, — продолжает Минами уже задумчиво и тихо. — Возможно, намного дальше, чем я могу сейчас предположить. Но до вершины никогда не доберёшься. Это путь, который не преодолеть в одиночку.
— Да с чего вы взяли… кхм… — я захожусь в таком кашле, что слёзы на глазах выступают. Ритсу молча ждёт, пока я верну себе голос. — С чего… вы взяли, что я один? Я не одинок.
— Это только иллюзия. На самом деле ты совершенно один. Для того чтобы быть с кем-то, тебе не хватает… человечности. Ты никого не любишь, кроме себя.
Рицка…
— Ложь!
