— А если и думаешь, что любишь, — ошибаешься.
— Да хватит вам! — разъярённо сжимаю кулаки, хвост мечется из стороны в сторону. — Он просто Боец, он — вещь!
— Я сейчас говорю не только о Соби-куне. Хотя… Для тебя все люди — вещи. Берёшь, пользуешься и кладёшь на место или выбрасываешь, не давая ничего взамен. Каждый человек для тебя выполняет строго определённую функцию, как и любая вещь. Даже если платишь в ответ тем, что называешь «добро», — это не более чем сервисное обслуживание вещи, чтобы она и дальше выполняла для тебя своё назначение.
— Не стройте из себя всеведущего! Вы меня не знаете.
Минами подпирает подбородок рукой и усмехается.
— Я пожил на этом свете подольше твоего. Я умею видеть людей. Я вижу тебя, и я тебя чувствую. Будь ты несистемным, всё было бы иначе. Но для меня ты открыт.
— А вот не надо сюда Систему примешивать! Это здесь ни при чём.
— Ты умеешь слушать, но не умеешь слышать. Я надеялся, Связь подскажет тебе, к чему стремиться и куда идти, чтобы… не заблудиться. Но раз ты продолжаешь стоять на своём, я больше не стану вмешиваться.
— Да уж, было бы неплохо, — бормочу себе под нос и чувствую, что только теперь кожа перестала саднить.
Убираю руку от горла, поднимаю с пола сумку и уже делаю первый шаг к выходу… как вдруг понимаю, что мне нельзя так просто уходить. Молча уйти — это полностью признать его правоту, сдаться и трусливо сбежать. Пусть думает обо мне, что хочет, но в его глазах я не дам себе выглядеть слабаком. Такую тряпку можно придавить одним пальцем, она — не враг, и даже не соперник. А я теперь… враг. Жестокий ублюдок — это, если задуматься, не такой уж мерзкий эпитет. Слабак и трус — хуже.
— Сенсей, — разворачиваюсь на носках, улыбаясь.
— Да? — он оживляется, словно только и ждал от меня ещё чего-то.
— У меня один вопрос.
— Какой?
— Вы говорили, что почти все модели построения методики подавления воли Бойца диафанические. Но в некоторых случаях литофаническая модель более надёжна. Можете рассказать алгоритм построения?
— Конечно. Садись, — Ритсу подвигает ко мне второй стул, в один момент становясь опытным учителем, слегка одержимым своей специальностью. — В построении литофанической модели есть один подводный камень, о который спотыкается каждый, кто решил прибегнуть именно к непрямым методам. Потому что в этом случае построение начинается не с нуля, а с учётом уже имеющихся базовых характеристик Бойца и результатов действия минимум двух диафанических моделей. Многие решают обойтись одной моделью или же игнорирует несистемные характеристики…
Я не представляю, как эта сволочь ухитряется гипнотизировать здоровых людей своими лекциями, но нашариваю стул уже вслепую и усаживаюсь напротив, впитывая каждое его слово. Потому что об этом не расскажет ни один учебник и даже ни один живой человек — Минами не в счёт.
Удивительная гибкость в поведении, полностью оправдывающая один из главных постулатов Системы — ничего личного. Человеческое — отдельно, системное — отдельно. Это, пожалуй, именно то, к чему нужно стремиться конкретно мне. Хотя определённые успехи я уже делаю…
…Потому что в результате мы сидим и увлечённо беседуем больше часа, за который я благополучно пропускаю следующий урок.
Литофанические модели… системные характеристики… цифры, буквы… радиусы силового воздействия и лабиринты графиков… Всё это продолжает вертеться перед глазами, даже когда я беру со стойки поднос и принимаюсь не глядя ставить на него какие-то тарелки, продвигаясь вместе с очередью. Сказать, что Минами основательно загрузил мне мозг, — значит, не сказать ничего. И ладно бы ещё, если бы это была ерунда, которую запросто можно выкинуть из головы и забыть, чтобы не возвращаться к ней раз за разом. Нет. Это безумно интересно, причём настолько, что я с трудом сдерживаюсь, чтобы не вызвать Соби сию минуту и не начать проверять на практике всё, что мы наобсуждали.
Забрав у повара тарелку с лапшой, рассеянно отказываюсь от супа и пробираюсь к своему столу. Но не успеваю усесться и вскрыть палочки, а напротив уже, как всегда без приглашения, плюхается Ямато.
— Привет, псих! Сладким поделишься?
Отстранённо смотрю, как Ямато ковыряется в моём блюдце, пытаясь стащить половину пудинга, потом раздражённо переставляю блюдце на её поднос.
— Спасибо, Сэй, — она кивает и, отложив горячее на «десерт», принимается уплетать пудинг за обе щеки.
Ямато — известная сластёна. Однако Нагиса посадила её на какую-то там навороченную диету, где не полагается есть сладкое, так что приходится время от времени её подкармливать. Даже не представляю, как с таким аппетитом она умудряется сохранять фигуру.
— Что-то ты хмурый, — замечает она, наконец прожевав. — Тебе, наверное, теперь здорово достаётся, да?
— От кого?
— От них от всех.
Ямато оглядывает столовую, я тоже поднимаю голову. Несколько сидящих неподалёку человек тут же отворачиваются, делая вид, что увлечены своими разговорами.
— Не страшно. Покипят — забудут, — повторяю я слова Мимуро.
