— Как раз в пятницу и говорила, — невесело усмехается она. — Не обижайся, Сей-кун, я сказала всё как есть. Проблема не в Накахире-куне, а в тебе. Ты никогда не был к нему расположен настолько, чтобы принять и дать Имя. Если бы ты отнёсся к нему с чуть большей симпатией, из вас вышла бы отличная пара.
Закрываю глаза и медленно выдыхаю… Накахира, ты идиот. Клинический идиот. Да во всём Токио я не найду второго такого идиота, даже если буду месяц искать! И вы, сенсей… удружили, нечего сказать.
— Вы ошиблись, — говорю я серьёзно. — Мне жаль.
Она расстроено кивает, не столько соглашаясь, сколько показывая, что наконец приняла в расчёт моё мнение.
Изолятор — это, наверное, самое неприятное место во всей школе. За исключением кабинета Ритсу, разумеется. Чтобы добраться до него, нужно пройти насквозь весь административный корпус, миновать тренировочный зал и идти ещё около минуты по застеклённому коридору, соединяющему основное здание с небольшим двухэтажным аппендиксом, где на первом этаже располагается охрана, а весь второй занимают пять одинаковых крохотных комнат с прозрачными дверями и вмонтированными в стены датчиками, не дающими загрузить Систему. Хвала небесам, сам я в изоляторе никогда не сидел, зато неоднократно навещал Хироши, которого первое время часто ловили на продаже мобильных телефонов и ноутбуков, пока он не научился как следует шифроваться.
Несмотря на заполненный охраной нижний этаж, изолятор кажется местом пустынным и отрезанным от всего мира. Хоть в комнате есть все удобства, голодом не морят, никаких телесных наказаний не применяют, находиться здесь больше часа жутко даже тем, кто просто пришёл кого-то навестить. Ни звуков с улицы, ни посторонних шорохов — стерильная тишина. Окна в комнатах и в коридоре очень маленькие и сделаны так высоко, что, кроме неба, ничего не разглядеть. Встать не на что, подтянуться тоже не получится — нет подоконников, гладкий пластик сливается со стеной, за него не зацепиться. И что самое неприятное, окна всё время закупорены, ручек на них, понятное дело, не предусмотрено. Поэтому самый страшный враг и пытка здесь — это скука.
Вхожу в здание охраны, уже привычно даю одному из этих мордоворотов провести вдоль всего тела металлоискателем, распахиваю куртку, достаю из кармана книгу и кладу на стол.
— Можно передать?
Охранник берёт её в руки, пролистывает несколько страниц и хмурится.
— Что это? Это ведь не учебник.
— Просто роман. Вряд ли кому-то придёт в голову читать в изоляторе учебники.
Он ещё раз скептически осматривает книгу, трясёт над столом, как будто из неё может выпасть заточка или напильник, и возвращает мне.
— Да, можно. У тебя полчаса, иди.
Меня не провожают — уже знают, что сам я не заблужусь. Поднимаюсь по лестнице, отворяю тяжёлую железную дверь и вхожу в затемнённый коридор, освещаемый только скупым светом из окон. Лампочки здесь включают лишь по вечерам.
Накахиру нахожу в средней комнате. Он сидит на кушетке — единственном предмете мебели, кроме привинченных к полу стола и табуретки. К слову, кушетка тоже привинчена. Большую часть времени изолятор пустует, лишь изредка сюда приводят разбушевавшихся Бойцов, которым ещё не назначили лечение. Ну или мелких преступников, пойманных на краже или драке, за которыми пока не приехала полиция. Так что больше чем на сутки здесь никто не задерживается. У Накахиры пошли вторые.
Замечает он меня не сразу, потому что сидит, низко опустив голову и закрыв лицо руками. Только когда я подхожу к стеклянной двери, испещрённой многочисленными отверстиями для воздуха, и стучу по ней один раз, он будто просыпается, сначала недоверчиво смотрит на меня, а потом встаёт и подходит, улыбаясь.
— Сэймей? Я так рад, что ты пришёл.
Ну ещё бы. Он сейчас любому будет рад, хоть охраннику.
— Привет. Скучаешь?
— Ну… — он неловко усмехается, обводя глазами комнату. — Ты не волнуйся, со мной всё в порядке.
— Да мне плевать. И волноваться я за тебя не собирался. Просто хочу узнать, зачем ты это сделал.
— Я не крал её на самом деле, — быстро шепчет Накахира, словно открывая мне великую тайну.
— Знаю, придурок. Спрашиваю: зачем взял вину на себя? Тебе что, в тюрьму захотелось?
Накахира кусает губы и нервно дёргает хвостом.
— Я просто не хотел, чтобы ты пострадал.
— Кончай молоть чушь! — бью ладонью по стеклу, и он вздрагивает. — Не разыгрывай благородство — выглядит убого. Неужели ты правда рассчитывал, что после твоего признания я прибегу к тебе, рассыпаясь в благодарностях, а в качестве ответной «услуги» разделю с тобой Имя?
Накахира поджимает губы и отворачивается. Я вздыхаю и прикрываю ладонью лицо. Да, именно так он себе всё и представлял. Точно полоумный.
— Прости, Сэймей, — наконец раздаётся его виноватый голос. — Я просто хотел тебе помочь.
