Кое-как перекатываюсь на спину, заставляю его поднять голову. И облегчённо выдыхаю, когда он садится сам, упираясь одной рукой в землю. Вторая бессильно повисает вдоль тела. По светлой ткани его пиджака расползается бурое пятно. Я рывком спускаю с плеча пиджак, рву рубашку… Чёрт, тут всё в крови! Часто моргаю, чтобы прогнать застывшее перед глазами кровавое месиво.
Соби, встрепенувшись, перехватывает мою ладонь, сжимает, качает головой.
— Сэймей… Сэймей, всё в порядке, просто царапина.
Тут столько крови, что я не могу разглядеть, куда вошла пуля. Бестолково вожу глазами по его плечу, протягиваю руку, но тут же отдёргиваю… и тянусь вновь.
— Сэймей, прекрати, — Соби хватает моё запястье второй рукой, и это, наконец, меня немного успокаивает.
— Пуля… Где пуля?
— Валяется где-то у забора. Она только задела. Раны нет.
Поднимаю глаза выше и замечаю лишь теперь. Никакого отверстия действительно нет, только края кожи порваны. Правда, порваны сильно, потому и столько крови. Но, к счастью, это не опасно. Второй вдох позорного облегчения за последние полминуты.
Едва меня отпускает, первым делом велю истеричке-Связи заткнуться, а сам поднимаюсь на ноги, чтобы оценить ситуацию.
Фиро лежит на животе, рыча как зверь и грязно ругаясь. Пулевых ранений на нём нет — успел отпрыгнуть, когда Хироши выстрелил. Зато нос разбит в кровь — презент от Накахиры, который оседлал его ноги и теперь пытается связать запястья за спиной широким ремнём. У него на лице такая нелепая смесь детского восторга и сосредоточенности, что понятно: ему сейчас не до того, что творится в окружающем мире.
А в окружающем мире у нас отсутствует Дайчи, который наверняка сразу же дал дёру с полигона. А ещё… Faceless стоят на коленях возле Хироши.
— Хироши!
Подбежав, расталкиваю их и опускаюсь на землю. Вот тут уже всё серьёзней. Хироши слабо шевелится, скребёт по асфальту ногами и стонет. Он прижимает ладони к животу, из которого торчит рукоятка охотничьего ножа…
— Сэй… Сэ…
— Тише, не разговаривай.
Лихорадочно шарю глазами вокруг, в поле зрения попадает шарф Хацуко, который я бесцеремонно сдёргиваю, комкаю и вжимаю в рану. Хироши рычит от боли, в уголках глаз появляются слёзы.
— Так, — поднимаю голову и внушительно смотрю на обоих Сигимори. — Быстрее бегите в административный корпус. Поднимите на уши всех учителей, скажите им, где мы, если эти глухари ещё не поняли, откуда были выстрелы. И приведите врачей с носилками. Скорее же!
Повторять не приходится — Faceless молча вскакивают на ноги и бегут к воротам. Хироши начинает крупно трясти.
— Сэй… Ты скажешь Саки, что?..
— Замолчи, замолчи немедленно.
— Нет… Сэй… Они… не успеют…
Хироши хрипит и заходится в кашле. У меня руки в крови чуть не до локтей, а шарф уже весь промок. Пытаюсь приладить его как-то поаккуратнее, но он пропитался насквозь.
— Сэймей.
Поднимаю голову. Над нами стоит Соби, рвано дыша и хмурясь, и протягивает мне пиджак. Пятно на его рубашке стало ещё больше. Хватаю пиджак, быстро складываю и прижимаю к ране, вырывая у Хироши ещё один болезненный стон.
— Хироши, дождись их. Они скоро будут. Нельзя тебе сейчас умирать, — шепчу в порыве едкого отчаяния.
— Почему?.. — несмотря на боль, он умудряется улыбнуться. — Фиро уберут… Тебе больше… некого бояться… здесь…
Я стискиваю зубы. Ты знаешь, Хироши. Ты уже давно всё понял. Ты называл меня своим другом для красного словца, да?
— Не неси чепухи, — бормочу пересохшими губами. — Ты только… дождись их, Хироши.
— Но ты… всё равно… скажи ей… Ты скажешь? Скажи Саки… она свободна…
То ли Хироши трясёт всё сильнее, то ли у меня самого уже дрожат руки — не разберу. Но мне и страшно, и тошно, и больно — я уже на пределе.
— Зачем ты сунулся сюда один, дурак?
— От дурака… слышу… Ты сам… зачем… сю… да… Дурак…
Хироши вдруг замолкает, его веки опускаются. Рот остаётся чуть приоткрытым. На губе кровавые капли.
— Хи… Хироши, — я зачем-то перехожу на шёпот и осторожно встряхиваю его. — Хироши. Хироши!
— Сэймей, пожалуйста, перестань.
Соби опускается на колени с другой стороны от Хироши и кладёт руку ему на горло. Секунды, которые он молчит, заполняются грохотом моего сердца.
— Сэймей, он жив. Он без сознания.
Я киваю и несколько раз сглатываю. На языке привкус металла. И смотрю в лицо Хироши, долго смотрю. Кажется, что не меньше часа. Потом Соби, который уже каким-то образом оказался за спиной, вдруг тянет меня за руку вверх.
— Сэймей, встань. Не мешай им работать.
Его ровный голос звучит командой для плохо соображающего мозга. Я даю поднять себя с земли и только теперь вижу, что полигон уже заполнен учителями, охранниками и медиками. Они осторожно укладывают Хироши на носилки, на ходу распаковывая бинты и какие-то трубки. Позади нас двое охранников поднимают Фиро с земли, щёлкают наручники. Третий охранник уводит Накахиру следом за ними.
Люди, лица, голоса, Нагиса, Чияко, кровь у меня на руках… Кружится голова.
— Сэймей, что здесь произошло?
