До следующего пункта моего назначения идти приходится всего три минуты: вывернуть в главный холл, подняться по лестнице на второй этаж и пройти по коридору, заботливо устеленному мягким ковром. В такую рань лишь из-под одной двери пробивается полоска света, а различимых голосов, как я и предполагал, доносится два.
Постучавшись, вхожу и бегло оцениваю обстановку в кабинете. Накахира сжался на диване в компактный комок, подтянув колени к груди. Ушки опущены, голову при моём появлении не поднимает. Чияко-сенсей, сидя за столом, рассеянно перебирает какие-то контрольные, то и дело потирая лоб, и тоже, кажется, не особенно радуется моему приходу.
— Доброе утро, сенсей, — я даже не пытаюсь улыбнуться — её напряжение как будто летит по воздуху и добирается до меня за считанные секунды.
— Здравствуй, Сэй-кун. Хочешь чаю? У меня остался торт, но Накахира-кун ни в какую не хочет его есть, — она начинает смеяться, но внезапно обрывает смех и заканчивает совершенно убитым голосом: — Я и забыла, что он не любит сладкое…
Моя старушка почти на взводе. Пока ничего не понимая, оглядываюсь на Накахиру, но он продолжает сидеть без движения, глядя себе в колени.
— Сенсей… У вас всё нормально?
— Да. Да, разумеется, — Чияко с трудом улыбается, нервно поправляет прядь волос.
Смотреть на неё страшно. Да что происходит-то?!
— Сенсей, — начинаю осторожно, — мне нужно с вами поговорить.
— Я и сама хотела тебе кое-что сказать.
— Вот как? — пододвинув к себе стул, усаживаюсь напротив, краем глаза наблюдая за окаменевшим Накахирой. — Хорошо, я слушаю.
— Нет, нет, давай сначала ты. Мои новости тебя не развеселят.
— Да признаться, и мои вас тоже. Так что давайте вы первая.
Секунд десять мы молча смотрим друг на друга: Чияко покусывает нижнюю губу, а я хмурюсь.
— Ох, ладно, — она внезапно машет рукой и неестественно улыбается. — Сэй-кун, я должна тебе сказать… Минами-сенсей узнал о том, как Накахире-куну удалось сбежать из изолятора. Это ведь я ему помогла.
— Знаю, — киваю я, напрягаясь всё больше и больше.
— И… в общем… Накахире-куну грозило исключение. Ты же понимаешь, что это значит? Но директор… Я смогла с ним договориться, мы только что беседовали… Он обещал не трогать Накахиру-куна. Но…
У меня тяжелеет на сердце. Вновь это мерзкое ощущение, как будто должно случиться что-то ужасное.
— Что, сенсей? Что вы ему пообещали?
— Сэй-кун, — она смотрит на меня почему-то виноватыми глазами. — Я ухожу.
— Что?
— Да, да, да, — Чияко трёт ладонью глаза, вздыхая. — То, что я сделала — жесточайшее нарушение правил школы. За такое… Ты же всё понимаешь. Директор дал мне время закончить все свои дела и принять экзамены. Ну а затем… мне придётся уйти. Прости, что вынуждена тебя бросить. Я так хотела посмотреть на ваш выпуск…
Она улыбается дрожащими губами и отворачивается, якобы для того, чтобы поправить растрепавшиеся бумаги на столе. А я пока перевариваю известие.
Проблема в том, что лишь я один знаю, как обстоят дела на самом деле. Накахиру так и так должны были исключить — любое неповиновение местной власти, особенно со стороны Бойца, считается проступком куда более тяжким, чем та же кража у сверстников. Наказанием же для учителя в случае пособничества мог бы стать пожизненный запрет на патронаж учеников — и наказанием вполне достаточным. Ритсу, однако, щедро прощает Накахиру в обмен на увольнение Чияко. Вот только пусть никто не смеет мне рассказывать, что дело действительно в старушке или в этом тупоголовом Бойце. Дело во мне.
Мало того, что Минами загнал в угол меня, так теперь ещё и принялся давить людей, которые меня окружают и к которым, в случае чего, я бы мог обратиться за защитой. Над Агацумой он и так раскинул свои лапы, Нагиса меня теперь на дух не переносит, следующий в очереди на обработку, я уверен, Томо, а затем — Нана, ведь она одна из Семи, с кем я в хороших отношениях. А потом он спустится на уровень ниже и примется давить других учеников: запросто может выдумать какое-нибудь новое правило, по которому пострадавшему Хироши придётся проходить реабилитацию в городе, пока я доучиваюсь, потом примется за Мимуро и найдёт повод, чтобы вышибить его, устроит так, что к Зеро я больше не приближусь… Нет, стоп, главное — не параноить. Ритсу ведь не виноват в том, что Хироши в лазарете, да и Нагиса злится на меня сама по себе. Но тенденция намечается какая-то недобрая, как будто и впрямь петля затягивается. И уход Чияко — явное тому подтверждение. Тут всё настолько прозрачно, что и думать не о чем.
Нет, хватит уж. Вчера я всё верно решил. Пора нас с Соби, пока ещё не поздно, из этого дурдома вытаскивать.
— Мне очень жаль, сенсей, — я делаю скорбное лицо.
— Простите, сенсей, — вдруг подаёт голос Накахира, громко всхлипывая. Я оборачиваюсь и понимаю, что последние минуты он бесшумно плакал. — Это я виноват.
— Ну что ты, что ты, — улыбается Чияко. — Ты не виноват, просто так получилось.
Ну да, конечно, не виноват он!
— Сенсей, я с вами уйду, — Накахира размазывает слёзы по лицу, — я здесь не останусь.
