Уважительно качаю головой. Приложил он Минами знатно. И приказ мой обходит красиво. Вроде бы диалог в рамках темы урока, но и так понятно, о чём на самом деле идёт речь. В смысле, мне понятно. Остальные продолжают с молчаливым недоумением наблюдать за этой странной дискуссией.
— По-моему, — начинает Ритсу, слегка кривя рот, — вы делаете выводы на основе собственных предположений. Поэтому очевидно, что они неверны.
Он собирается добавить что-то ещё, но потом внезапно отходит к окну, распахивает створку и отточенным движением прикуривает выбитую из пачки сигарету. Кажется, это не удивляет даже Бойцов, которые впервые присутствуют на его лекции.
— Откуда вы вообще взяли этот симптом недостаточной ответственности? — спрашивает Ритсу уже заметно резче. — Возможно, вы путаете причину со следствием? И в этом случае нежелание Жертвы отвечать за вас — лишь внешнее проявление её личных мотивов? О которых, кстати, вы знать не можете, так как опираетесь на собственные домыслы.
Если Ритсу сейчас говорит правду, то мне даже трудно представить, каковы могут быть его истинные мотивы. Нет, ну если посмотреть трезво: какая может быть причина у «овдовевшей» Жертвы, чтобы не брать сильнейшего Бойца, под эту же Жертву и воспитанного? Я не вижу здесь никаких других, кроме трусости и слабости. А в качестве повода можно назвать что угодно — здесь не спорю.
Соби медленно опускает глаза, на мгновение наши взгляды скрещиваются. Я поднимаю указательный палец в его направлении и неслышно щёлкаю средним и большим. Убит. Он сощуривается и раздувает ноздри. Но прежде чем успевает продолжить эту дикую пикировку, я понимаю, что обязан срочно вмешаться. Вот она — эта ответственность в действии.
— Сенсей, у меня тоже есть вопрос. Позволите? — Минами мрачно кивает. — Так вот. Я тут слушал вас… Я, честно признаюсь, не совсем понимаю, какие в данном случае у Жертвы вообще могут быть мотивы? То есть как у Жертвы в принципе может возникнуть нежелание отвечать за Бойца? Это же абсурд. Не могли вы бы рассказать о механизме возникновения подобного явления?
Оборачиваюсь через плечо на Соби, победоносно ухмыляясь. Вот как нужно. Соби прячет за волосами колкую улыбку, но я различаю его чуть заметный благодарный кивок. Минами недобро смотрит попеременно на нас обоих. Все в аудитории уже давно притихли и даже не пытаются встрять в спор. Может, их всех выгнать и нам втроём поговорить, сенсей? Будет то же самое, только без игры в красивые вопросы и осторожные ответы.
Ритсу улыбается, делает последнюю затяжку и выстреливает окурком в окно.
— Прежде чем говорить о механизме возникновения, нужно определить, действительно ли такое явление имеет место быть. Честно говоря, я с таким не сталкивался. Даже если изначально Жертва не готова принять ответственность за Бойца, после воссоединения нужные инстинкты сами себя проявят.
— А если речь идёт о периоде до воссоединения?
— Значит это, как вы выразились, явление — всего лишь следствие, а не причина.
— Да, вот только чего именно?
— Аояги-кун, — Минами медленно приближается к трибунам и останавливается аккурат напротив меня. — Принятие Бойца — решение добровольное с обеих сторон. Поэтому перед воссоединением пары каждый из её участников анализирует его последствия, выгоды и возможные проблемы. И заключительное решение принимает на основе этого. Если же есть факторы, явно препятствующие появлению новой пары, их нельзя игнорировать. Иногда лучше отказаться от принятия Бойца, чем создавать заведомо повреждённую пару и потом всю жизнь справляться с последствиями неверного решения. Все прочие «симптомы» — лишь мелкие частности, которые не стоит рассматривать отдельно, в отрыве от контекста ситуации, — всё это Ритсу произносит с расстановкой и очень серьёзно. Потом поднимает бровь, по-прежнему глядя только на меня. — Я ответил на ваш вопрос?
— Да, сенсей, — признаю я с неохотой. — Спасибо.
— Отлично. Тогда, думаю, мы можем вернуться к изначальной теме урока, — он отходит от трибун и продолжает «прогулку» вдоль первого ряда. — Как я уже начинал говорить…
Я оборачиваюсь через плечо, и мы с Соби обмениваемся одинаково мрачными взглядами. Свою позицию Минами прояснил. А дальше я Агацуме уже не помощник — ему должно быть виднее, что это были за «факторы». Но если у него и есть соображения на этот счёт, он этого не показывает, наконец отводя глаза и берясь за ручку. Я беру свою, и до конца занятия мы пишем, пишем и пишем в полной тишине аудитории под негромкий голос Ритсу.
