Ну да. Как будто, придя с работы и не застав Рицку дома, они не догадались подняться наверх и обнаружить мою сумку, которую я так и оставил валяться посреди комнаты.
— Да, мы знаем.
Когда я вхожу на кухню следом, мама гладит Рицку по голове, улыбаясь, а папа привычно устроился за столом с газетой в руках. У меня такое чувство иногда, что он с ней и не расстаётся. Не помню, когда я видел его за едой с пустыми руками.
На моё появление родители реагируют стандартно: мама подходит и коротко целует в щёку, а отец только кивает, даже не поднявшись с места. Рицка уже устроился на стуле напротив него и теперь взахлёб рассказывает, где мы были и что видели, хотя, по правде, ничего нового или интересного нам по пути не встретилось.
Не успеваю и я усесться за стол, передо мной появляется тарелка с едой и стакан сока. Отец наконец откладывает газету, и несколько минут проходят в тишине простого семейного ужина. Ем я кое-как — аппетит, в отличие от Рицки, так и не нагулял, — больше на сок налегаю. Родители подозрительно молчат: то ли до нашего прихода вели разговор, который при нас не продолжишь, то ли опять поругались, то ли и то, и другое. У Рицки запас новостей иссяк, кроме того, он увлечённо уплетает рыбу, начисто игнорируя рис. Сам я тоже не спешу первым заводить беседу — пока не придумал, с чего начать. Ведь родители до сих пор не знают, что я тут не проездом, как обычно. Пожалуй, стоит их сначала как-то подготовить к этому известию.
Пока я придумываю, с чего начать, мама, ловко расквитавшись со своей порцией, относит тарелку в раковину, возвращается за стол и принимается с улыбкой меня рассматривать, будто год не виделись. Под её взглядом есть становится совсем неуютно, и в конце концов я с извиняющимся видом отодвигаю от себя лишь на треть опустевшую тарелку.
— Как дела в школе? — спрашивает она, кажется ничуть не обидевшись.
— Спасибо, всё хорошо, — произношу я ритуальную фразу и соображаю, как лучше подвести разговор к нужной теме, но тут голос подаёт отец:
— Сегодня же понедельник. Ты никогда не приезжал посреди недели. Ты надолго?
Рицка моментально поднимает Ушки, поворачивает голову ко мне и ободряюще улыбается.
Ладно, к чему дёргаться? Я же не о помолвке сообщать собираюсь.
— Теперь уже насовсем.
Родители быстро переглядываются, причём с совершенно разными выражениями на лицах: у мамы — почти что восторг, а вот отец хмурится.
— Я перевёлся на экстернат. Сдал экзамены досрочно. Теперь буду возвращаться в Гоуру только во время сессии.
Вываливаю всю информацию разом, чтобы не вытягивать из них никому не нужные наводящие вопросы.
— О, как здорово! — всплеснув руками, мама весело смеётся. — Значит, теперь ты снова будешь жить с нами?
— Ну да.
Становится немного неловко: не ожидал я от неё такой бурной реакции. Кошусь на отца, но тот спокойно дожёвывает кусок рыбы, поддевает горстку риса и ровно интересуется:
— Зачем?
А действительно, зачем? Это я ещё не придумал. Пока подбираю объяснение поубедительнее, мама, разумеется, решает за меня заступиться:
— Хочешь сказать, ты не рад? Это же замечательная новость, Юки!
— Я не спорю. Просто хотелось бы выяснить, что послужило её причиной.
— Естественно, то, что Сэймей захотел вернуться домой. Верно? — и смотрит на меня, ожидая подтверждения.
— В том числе. Просто я понял, что смогу доучиться послед…
— И что ты намерен делать теперь? Сидеть до конца учебного года дома?
— Юки, хватит! Конечно же, он не будет сидеть дома. Правда?
— А что тогда? Пойдёт работать? Он ещё даже не окончил среднюю школу.
— Вообще-то, я подумал, что я бы мог…
— Не находишь, что это невероятно глупо: срываться ещё до конца первого семестра, чтобы поскорей вернуться домой?
— Я не говорил, что я хотел…
— Мы не были против, когда тебе предложили учиться в школе для одарённых. Но раз уж ты принял решение ехать в такую даль, я наделся, ты будешь учиться как следует и доведёшь дело до конца. Все дела нужно доводить до конца — я говорил тебе об этом сотни раз.
Пока какой-то странный разговор у нас выходит. Из-за этого отцовского монолога, который с каждой фразой становится всё экспрессивнее, я чувствую себя всё младше и младше…
— Пожалуйста, дай мне сказать!
— Говори, — пожимает он плечами, вновь возвращаясь к еде. — Только будь добр не повышать голос.
Глубоко вздыхаю, стараясь не закипать. В конце концов, это всего лишь родители — а они явно не те люди, за чьё мнение о себе я должен переживать.
— Как я уже пытался сказать, — начинаю я спокойно, но с выразительной расстановкой, — я вернулся, так как понял, что смогу самостоятельно освоить программу последнего года. Но сидеть дома до следующего апреля я не намерен. Я буду ходить в обычную школу и параллельно сдавать экзамены в Гоуре.
— И какой в этом смысл, если в Гоуре у вас такая же программа, как и в обычной школе, только углублённая? Я не могу понять, с какой стати ты решил добровольно лишить себя дополнительных знаний?
— Поверь мне, я ничего не потеряю. Я буду усердно заниматься.
Отец ставит подбородок на сплетённые пальцы и какое-то время молчит, глядя в стол. Потом качает головой.
