Сумку на завтра собираю в лёгкой прострации. «Вернуться в обычную школу» — до сих пор это была всего лишь серая, ничего не означающая фраза, а вот смыслом она наполнилась только сейчас. Недобрым таким, настораживающим смыслом. С трудом представляю себя среди пары десятков балбесов пубертатного возраста, зевающих со скуки на какой-нибудь заурядной географии или химии. И с не меньшим трудом представляю себя на уроках, где слово «система» будет стоять в одном предложении только с какими-нибудь «линейными уравнениями» — и не более того.
Злосчастное утро встречает меня ворохом унылых мыслей и нахально светящим в глаза солнцем. Встать с постели помогает сугубо сила воли. Я всё ещё наполнен лёгким неверием в то, что мне предстоит начиная с сегодняшнего дня и заканчивая только далёким «спустя четыре года». Одеваюсь, укладываю волосы, глотаю утренний кофе — и всё медленно, словно это поможет оттянуть неприятный момент отождествления себя с кучкой простых смертных, под одного из которых мне отныне придётся маскироваться, и довольно долго. Рицка же, напротив, собирается за то время, которое мне требуется, чтобы вскипятить чайник, а пока завтракаем, беспокойно ёрзает на стуле, как будто мешает сидеть хвост, и обуваться в коридор вылетает раньше, чем я доношу чашки до раковины.
Я ждал, что от самого дома до школы буду слушать его возбужденное щебетание, однако Рицка становится непривычно собранным и серьёзным и в порыве какого-то иррационального беспокойства просит меня вести себя хорошо и постараться понравиться учительнице. До сих пор боится, что совместных походов в школу ему не видать. Торжественно пообещав, что все будет замечательно, прощаюсь с ним у ворот и отправляюсь в свой корпус.
Мне не впервой чувствовать себя чужаком, словно внезапным гостем, которого не только не ждали, но ещё и не слишком рады его появлению. Но очутившись в эпицентре скопища малолетних баранов, спешащих на первый урок семестра и распихивающих всех по дороге локтями, я ощущаю свою неуместность особенно остро. На стенде при входе заботливо вывешены списки классов — наверное, для тех, кто за каникулы позабыл, где учится, или специально для таких зевак, как я, которые даже не удосужились поинтересоваться, с кем проведут почти год своей жизни. Без труда найдя себя в списке учеников класса «3-1» и сверившись с указателем, подсказывающим, в какой конец коридора тащиться, дохожу до нужной аудитории и заглядываю внутрь. И нежелание двигаться дальше порога возрастает стократно.
Учителя в классе пока нет, зато все остальные в сборе. Напомаженные девочки в ультракоротких юбках, акселераты-мальчишки с первыми признаками гордо нетронутой растительности на лице. Местные красавицы, вольготно усевшиеся прямо на парту и качающие ножками в высоких гольфах; местные «крутые», демонстративно вертящие у кого-нибудь перед носом свои новые мобильные; местные канонично хилые ботаники в очках-лупах, ютящиеся на первых партах… Всё так типично и предсказуемо, что даже скучно. Как будто я попал на кукольный спектакль с банальным простеньким сюжетом, а куклы-актёры уже заняли исходные позиции и дожидаются сигнала к началу.
— Что встал в дверях? Пройти-то можно?
Обернувшись, вижу, что, пока я занимался изучением этих живых кукол, за мной уже выстроилась очередь страждущих, которым я мешаю войти. Отойдя от двери, пропускаю всех внутрь, несколько человек, однако, остаются в коридоре. Тот парень, что заговорил со мной, медлит немного, водя по мне серыми рыбьими глазами, потом ухмыляется:
— Значит, ты и есть тот новенький?
— Аояги Сэймей, — моментально подсказывает его спутница — высокая девица в очках с толстыми стёклами. — Тебя раньше не было в списке.
— Удивительная проницательность, — фыркаю я. — Даже имя выучили. Какая честь.
— Я слышал разговор нашей учительницы с директрисой. Ты правда учился в школе для одарённых?
— А ты спрашиваешь из зависти или простого любопытства?
Что-то не нравится мне эта разношёрстная компания… За спинами этих двоих стоят ещё два парня: один рыжий и с пирсингом в ушах, а другой показательно-образцовый, с гладко прилизанными волосами и в строгом костюме при галстуке.
— И какими же дарами делится с учениками та школа? Про наглость я уже понял.
— Иди лучше своей дорогой, — покачав головой, снова заглядываю в класс, где не изменилось ровным счётом ничего, только учеников ещё прибавилось.
— У нас теперь с тобой дорога одна, — улыбается девица. — Во всяком случае, в ближайший год. Может, познакомимся?
— Это лишнее. Ваших имён я всё равно не запомню.
— Ладно, ну его, — рыжий толкает её локтём в бок. — Идём, сейчас звонок будет.
Четвёрка проходит мимо меня в класс, девица ещё вполголоса бормочет что-то о том, что я странный. А я не странный, я действительно не собираюсь тут ни с кем брататься. Что бы из себя ни представляли эти люди, для меня они бесполезны. Так зачем тратить на них время или тем более завязывать знакомство, загружая мозг лишней информацией?
