— Наверное, я слишком громко чавкаю? Извини, — Гомон смущённо отворачивается, по-своему истолковав мой взгляд.
— Я ведь говорил, что есть мороженое в такую погоду — не самая лучшая идея.
— А у тебя какое любимое? — хитро спрашивает она.
— Мне надоела эта игра. Давай больше не будем.
Надоела она мне, вообще-то, ещё в первую нашу прогулку. Смысла подобной забавы я так и не понял. Какой интерес в том, чтобы постоянно спрашивать собеседника о его любимых фильмах, цветах, напитке или сорте мороженого, следом извещать о своих пристрастиях и шумно радоваться, если они совпали?
— Ты не любишь мороженое?
— Я не люблю бессмысленных разговоров.
— Тогда давай вести беседы со смыслом. Чем ты занимался вчера вечером?
— Читал.
— Правда? И я тоже!
Да нет, дело не только в играх. Микадо радуется любым совпадениям, даже таким нелепым, как это. И постоянно пытается их найти. А если находит кардинальное различие во вкусах или взглядах, жутко расстраивается, как будто есть что-то обидное и неприятное в том, чтобы хоть чем-то отличаться от другого человека.
— И какую же книгу?
— Ну… — Гомон на какое-то время замолкает, расправляясь с остатками мороженого, выбрасывает палочку и слизывает розовую кашицу с пальцев. — Я читаю мангу.
— Наверное, милые любовные истории с красивыми девушками и отважными юношами?
— Не совсем, — она продолжает обсасывать пальцы, отчего-то стремительно заливаясь краской. — И там нет девушек. Ну… а… А ты что читал?
— Учебник по литературе, — говорю я, пытаясь понять, что она сейчас имела в виду.
— А какая твоя любимая книга? Нет, не смотри так! Мы больше не играем, я просто так спрашиваю.
— У неё нет названия, — усмехаюсь, вспоминая свою находку в школьной библиотеке. — И автор неизвестен.
— Хотя бы о чём она?
— О силе.
— О, а Токино тоже любит такие книги. Чаще всего он читает фэнтази, о сильных и смелых рыцарях.
Скоро при упоминании Токино у меня начнёт дёргаться глаз, потому что слышу я это имя постоянно. Токино сегодня пошёл туда-то, сделал то-то, а ещё он такой-то и такой, и он тоже любит вон то и вот это… Это раздражает даже больше, чем глупые игры в вопросы и ответы.
После первого «свидания» я Бойца Гомон, к счастью, не видел, но его призрак продолжает висеть позади нас третьим лишним. За три недели нашего знакомства я узнал о нём не меньше, чем о ней самой. Теперь я в курсе, чем Фудзивара изволит завтракать, в какой позе он спит, почему не любит рыжих и многое другое. Я пытался намекнуть Микадо, что мне это совсем не интересно, но ничего путного не вышло. Что бы она ни рассказывала, в её словах местоимение «мы» всё равно мелькает чаще, чем «я».
— Как дела на работе? — хочу поскорее свернуть с книжной темы, пока меня не попросили пересказать сюжет моей любимой.
— Ну, вчера было собрание, — скучным голосом начинает Микадо.
Знаю я. Потому и спросил.
— И как прошло?
— Да как обычно. Кунуги-сенсей рассказывал, как вернул двоих учеников, которые сбежали из школы. Потом Нагиса-сенсей возмущалась, что…
— Микадо, я не об этом, — мягко прерываю её. — Вы обсуждали моё предложение?
— По сравнению с прошлым разом — практически нет. Они сказали, что им ещё нужно подумать. Но мы снова голосовали.
— И как?
— Всё так же: мы с Наной-сан — за, Хориэ-сан воздержался, а Минами-сенсей, Чома-сан и Кунуги-сенсей — против.
— А Нагиса?
— Она вообще отказалась голосовать. Сказала, что теперь ей нужно подумать.
— Ещё бы, — хмыкаю я. — Если решение примут, то отдуваться придётся её Зеро. Но, по крайней мере, она не была против, как в тот раз. Уже хорошо.
— Сэймей, — насупившись, Микадо подтягивает ноги к груди, — можно я всё-таки скажу, что это была твоя идея?
— Ни в коем случае.
— Но почему? Они меня совсем не слушают, они никогда меня не слушают!
— А если узнают, что ты пользуешься чужими идеями, и замечать тебя перестанут. К тому же я говорил тебе: ты — член Совета, любое твое предложение может быть вынесено на рассмотрение. А я — всего лишь помощник техника. Мне не положено выдвигать такие предложения.
Уже не говоря о том, что, если Минами узнает, откуда дует ветер, об авантюре можно забыть.
— Но тогда попросил бы лучше Нану-сан, а не меня! Её там хотя бы уважают.
Я вздыхаю. Потом протягиваю руку и невесомо касаюсь её плеча, скрытого рукавом.
— И это я тоже тебе объяснял. Это не вотчина Наны. Она не отвечает за международные связи. А если у нас всё получится и они согласятся, это станет твоим первым настоящим делом в Совете. И если ты сможешь всё организовать, тебя тут же начнут уважать и прислушиваться к тебе.
Микадо ведёт плечом, как будто хочет сбросить мою руку, но для убедительности её жесту не хватает недовольства.
— Пока что половина из них только смеётся надо мной.
Между прочим, и об этом я её предупреждал. Но тогда, загоревшись идеей, она лишь махнула рукой и сказала, что ей не привыкать. А затея, на которую я подбил Гомон, очень проста.
