— Тогда давай будем, — Микадо морщит нос, наверное полагая, что это смотрится мило.
— Да, то время, которое не отнимает у нас работа, — я усмехаюсь.
— А ведь и верно… Мы так много работаем. Мы сможем видеться только по вечерам. И то не каждый день…
Она подпирает щёку кулаком и расстроенно смотрит в стол.
— Я бы предложил видеться и на работе, но Нана — настоящий зверь. Она даже в столовую меня не отпускает — приходится обедать, не вылезая из-за компьютера.
Пока Микадо размышляет о несправедливостях жизни, мне всё-таки удаётся вернуть себе руку. Я уже продумываю, как подвести разговор к совершенно конкретной и жизненно важной для меня теме, но вдруг Гомон вздрагивает, словно её только что разбудили, встряхивает головой и поднимает на меня глаза. И вот теперь я вижу в них то, чего не видел прежде. О, я очень хорошо узнаю этот взгляд. Это взгляд Жертвы перед поединком, из которого она вряд ли выйдет невредимой, но и противника без памятного подарка в виде синяков на шее не отпустит.
— Сэймей, я, кажется, знаю способ, как нам быть вместе всё время.
Она даже подмигивает, вот только и мимика, и тон никак не сочетаются с этим решительным пронзающим взглядом.
— Неужели?
— Ты хорошо работаешь, Нана постоянно тебя хвалит. И ведь это твоя идея, ты должен заниматься организацией показательной дуэли!
— Не понимаю, куда ты клонишь.
— Я знаю, что так нехорошо говорить, но сейчас освободилось место Хориэ-сана, а Совету очень нужен седьмой человек. Я подумала, было бы так здорово, если бы это был ты!
— Я?
А удивление даже разыгрывать не приходится. Я на самом деле не предполагал, что моя мысль долетит до неё раньше, чем я намекну не меньше пяти раз. Что, кстати, наводит на определённые подозрения…
— Да, ты! А почему нет? У них нет ни одного стоящего кандидата. Ты справишься с этой работой лучше всех!
— Всё не так просто, Микадо. Для того чтобы войти в Совет, нужно заручиться поддержкой большинства членов. И это не поиск работы, куда нужно слать резюме. Мою кандидатуру кто-то должен выдвинуть.
— Эй, я же состою в Совете! Я сделаю это. Со мной согласится Нана — я уверена.
— А если нет?
— Значит, Кунуги-сенсей. Я поговорю с ним уже завтра. Давай, Сэймей, это будет так здорово!
— Ты тоже можешь быть неожиданной, — усмехаюсь я немного нервно — и опять-таки без притворства.
— У тебя есть время до завтра, чтобы отказаться. А если нет, я правда поговорю с ним. И кстати, знаешь… Ты был прав.
— Когда?
— Когда сказал, что он меня поддержит, потому что ему это будет выгодно. Теперь я хочу поддержать тебя.
…Потому что считаешь, что это принесёт выгоду тебе. Блеск. Быстро учишься, Микадо. Надоело быть в списке аутсайдеров, я научил, как подняться выше, а теперь ты собираешься использовать мой же приём против меня. Хотя пока что не против. На данном этапе тебя устроит равноправие. Вдвоём пробиться проще, чем в одиночку. А уж потом можно и ножи точить. Микадо пока ещё ничего не точит, но такую возможность исключать нельзя.
— Тогда стань мне опорой, Микадо, — и я стану опорой для тебя, — говорю я.
— Да! Как же здорово!
Гомон вскакивает с лавки и начинает кружиться на месте, разбрасывая ногами обожжённые солнцем листья. Совсем ещё ребёнок, глупый и наивный. Но настоящая Жертва, в чём до сегодняшнего вечера у меня были сомнения. С одной стороны, мне это только на руку. Но с другой — придётся и с ней теперь держать ухо востро.
Наконец лифт подскакивает и замирает, угодливо раскрывая двери. Я жду увидеть нечто необычное, интригующее — ведь я добрался до самого ядра планеты под названием «Семь Лун», — но впереди ждёт ещё один нескончаемый коридор. На этот раз — с громадным потолком и салатовой, местами облупившейся краской на стенах.
Гомон выходит первой, нерешительно оглядывается на нас. Но, поймав взгляд Ритсу, кивает и уходит вперёд. Ритсу молча смотрит в окно, пока цокот её каблуков не смолкает, затем приоткрывает ставню, достаёт сигарету и раскуривает, показывая, что никуда не торопится, а значит, и мне не следует. Запах дыма его сигарет, который я, казалось, надёжно похоронил в глубинах памяти, вмиг прорывается на поверхность, щекоча ноздри.
Подхожу к соседнему окну. Кругом одни верхушки деревьев: редкие у стен здания, теснящиеся у забора и почти лес — за его пределами. Краска на подоконнике тоже украшена разбросом трещин.
— Тут бы не помешал ремонт.
— Едва поднялся на этаж, а уже пытаешься вносить изменения в существующие порядки?
— Пока что вижу беспорядок. Так что вы собирались мне сказать?
— Надеюсь, ты понимаешь, что твоё сегодняшнее присутствие на собрании ещё не означает, что ты станешь одним из членов Совета?
Провожу пальцами по подоконнику. Края засохшей краски царапают подушечки.
— Совет ещё должен проголосовать. Я знаю правила.
— В таком случае, ты…
