Я приложила ладонь к грубой коре дерева. Оно казалось слишком старым, чтобы расти здесь, посреди бетонного города, между кирпичными зданиями. Ствол был высоким и сучковатым, с наростами, а нависшие ветви обеспечивали прохладные участки с тенью. Посмотрев наверх, я увидела лишь три ветки и полог над садом. Неба было не разглядеть с этой точки.
Это место так напоминало мне о доме, что хотелось сесть на землю и прикоснуться к траве. О доме до того, как я все испортила.
Пытаясь понять, в какую сторону идти, я чуть не споткнулась о деревянный указатель, спрятавшийся под непокорным плющом. Изображенная на самом указателе стрела показывала на заднюю часть сада, которую от входа сложно было разглядеть. Указатель гласил:
МЕСТО ЗАХОРОНЕНИЯ
Стрела вела туда.
Я не удивилась. Об этом не говорили напрямую, но оно предполагалось. Не зря же мы все пришли сюда в мой первый вечер, чтобы принести дань уважения Кэтрин.
Сквозь зеленые заросли была протоптана тропинка, и я прошла по ней до конца – до кирпичной стены, принадлежащей, похоже, другому зданию. Здесь невысокий кованый железный забор огораживал небольшой участок земли. Я поняла все еще до того, как увидела на сером монументе имя Кэтрин де Барра. Повсюду росли сорняки, хватающие и царапающие ноги, но основание памятника было расчищенным и ухоженным. Его окружала утоптанная земля: места хватило бы для небольшой компании скорбящих.
На самом памятнике лежали различные предметы, повидавшие виды и ржавые, окислившиеся, но некоторые казались новехонькими, недавно принесенными. Они попали сюда всего неделю назад. Конфетное ожерелье истерзали белки и, возможно, крысы (думать о них мне было неприятно), но миниатюрное желтое такси осталось нетронутым. Здесь также лежал потускневший золотой браслет. Серебристая кнопка. Лунный камень. Небольшой черный керамический кот. Все приношения Кэтрин от девушек, живущих в ее доме.
У невысокого забора стояла каменная скамейка, предназначенная для одного посетителя. Я села на нее и увидела, что у ног рос небольшой куст с помидорами. Помидоры в городском саду, прямо возле могилы. Похоже, их кто-то посадил в качестве очередного приношения.
Странно, но меня потянуло к ним прикоснуться. Это были помидоры черри, полностью созревшие и идеально красные, небольшие, пухленькие и готовые для сбора – такие когда-то выращивала моя мама. Я вспомнила их вкус. Терпкие, но при этом сладкие.
Я сорвала один и положила в центр ладони. Только я собралась поднять его ко рту и впиться в него зубами, как услышала новый звук.
Не скрип калитки и не шелест низко висящих листьев на ветру. Кое-что другое.
Я была не одна.
Звук был дребезжащим и не природным. Звонок телефона, и доносился он не откуда-то издалека, из выходящего сюда окна или с улицы. А близко. Звук раздался с другой стороны могилы, где в тени пряталась высокая трава.
Похоже, услышав его, я раздавила помидор – почувствовала в руке мякоть и семена. Я отбросила его и обошла забор. Там, на сорняках, лежало что-то зеленое – слишком зеленое. Пластмассовое, глянцевое и с почти неоновым отражением. Я наклонилась ближе и заметила рисунок, напоминающий кожу рептилии. Сумочка из искусственной крокодиловой кожи.
Она повисла на невысоком заборчике, окружавшем могилу, и я потянула ее. К ней прилипла грязь, которую я стряхнула. Крокодиловая кожа – скользкая и холодная, отчего сводило желудок – распахнулась, показав оставшееся на месте содержимое сумки. Кошелек и документ без права вождения на имя Лейси Ронды Гарнетт с депрессивной фотографией и ее данными: рост – сто семьдесят сантиметров. Восемнадцать лет. Из Коннектикута.
Моя рука снова оказалась в сумочке. Проскользнула внутрь отдельно от меня, как настырная змея. В кошельке лежало почти $200 двадцатками. Пальцы закололо от желания засунуть наличные в карман, но я сдержалась. Решила принести сумочку в дом и оставить в почтовом ящике Лейси. В итоге она ее найдет. Единственный вопрос – все ли деньги ей так нужны.
Но телефон продолжал звонить. Лежал на дне сумочки и моргал, принимая входящий вызов. Заблокированный номер. Это могла быть Лейси, хотела знать, попала ли сумочка и все ее содержимое в добрые руки.
Я замешкалась, но потом ответила.
– Алло?
Ни слова в ответ. Только затрудненное дыхание.
– Лейси, если это ты, я нашла твою сумочку. Это Бина – помнишь, с пятого этажа? Я нашла твою сумочку и…
– Помолчи, – произнес кто-то на другом конце провода. Я услышала легкое дуновение ветра, как если бы звонивший находился не в дороге, а на крыше высокого здания. Никто мне этого не говорил, я сама ясно увидела. Колени подкосились.
Голос звучал скрипуче и слабо. Это была не Лейси.
– Кто это?
Что-то мне подсказывало, я не хотела знать ответ.
На другом конце провода проигнорировали этот вопрос. Возможно, она думала, я уже поняла.
– Алло? – сказала я. – Кто это?
– Ты так похожа на свою маму.
