— А не прогуляться ли нам, товарищи? Раз уж рабочий день как-то не очень задался, да к тому же, — он посмотрел на часы, — кончился час назад?
— Ну, я уже нагулялась, — вздохнула Арина, но, поймав грустный взгляд Мони, продолжила, — но составлю вам компанию. Погода неплоха.
— Это да, погодка шепчет, — улыбнулся Шорин.
— Я тоже не против, — поддакнул Ангел.
— А вот вас, товарищ Ли, ждут неотложные дела. Ваш непосредственный начальник, Николай Олегович, сегодня жаловался на ваше халатное отношение к службе, — строго и сухо произнес Моня.
Ангел вздохнул — и ушел в каретный сарай. Моня улыбнулся Арине и Давыду:
— Нечего юношу подвергать искушениям. Лично я планировал пойти через парк, а там пиво, танцы и прочие увеселения.
— Мануэль Соломонович, прошу вас, воспитание этого поросенка — моя повинность, а для вас он — оперативный сотрудник, вполне совершеннолетний и могущий сам решать, пить ли ему пиво, — так же строго и сухо, как раньше Моня, отчеканила Арина.
— Понял. Больше вашего бэби воспитывать не буду.
И они двинулись к парку.
В парке, как и предсказал Цыбин, было пиво. Даже нашелся уютный столик с чистой клеенкой, где можно было сесть и выпить культурно. Цыбин оставил Арину и Шорина сидеть за столиком, а сам, вальсируя под звуки музыки из динамиков, умчался за пивом.
Арина и Давыд сидели молча, не зная, как начать разговор. Наконец, Давыд произнес:
— А ты уже новый фильм смотрела? «Беспокойное хозяйство». Говорят, хорошая комедия про войну.
— Не люблю кино про войну. Всегда расстраиваюсь, что была не в том месте.
— В смысле?
— Ну, ни разу не оказывалась там, где все чистенькие, целенькие, улыбаются — и время от времени запевают голосом Бернеса.
— Да уж. Я тоже с неправильной войны, где все воняют и матерятся.
Они улыбнулись друг другу.
Очередь оказалась небольшой, так что Цыбин вскоре вернулся с двумя большими кружками пива и вазочкой мороженого.
— Даме сладкое, мужчинам — грубый напиток, — он расставил принесенное.
Шорин тоскливым взглядом голодной собаки проследил за вазочкой с мороженым и брезгливо покосился на свое пиво. Моня же развалился на стуле и сделал первый глоток с таким видимым удовольствием, что Арина почувствовала жажду. Хорошо быть мужчиной — не надо давиться этим липким сладким мороженым, можно пить вкусное горькое пиво…
— Позволите? — не дожидаясь ответа, к ним подсел мужчина с усами-щеточкой и набриолиненным пробором и поставил на стол свою кружку.
Моня поморщился, Давыд напрягся, а Арина только равнодушно скользнула взглядом по незнакомцу. Вроде, ничего серьезного обсуждать не собирались, а одним болтуном больше, одним меньше — какая разница.
— Меня зовут Валерий, но все называют меня Асмодей, — торжественно представился усатый, — потому что, будучи наделен Особыми способностями, я заглядываю людям прямо в душу!
Арина старательно прикусила щеку, чтобы не рассмеяться. Шорин незаметно провел рукой за спиной у Асмодея — и покачал отрицательно головой. Цыбин закашлялся.
— Вот про вас я точно могу сказать, кто вы. Вы — участники труппы оперетты, о гастролях которой пишут на всех афишах. Вот вы, — он показал на Цыбина, — режиссер, вот вы — тенор и герой-любовник, а вы — скорее всего, костюмерша.
Арина даже немного расстроилась. Ну почему сразу костюмерша? Неужели она недостаточно хороша, даже по мнению этого Асмодея? Она никогда и не претендовала, но все-таки.
— Вы абсолютно, удивительно правы! — восхищенно запрыгал Цыбин. — Все именно так!
— И я знаю, зачем вы пришли сюда. Ваш премьер примеряет костюм для нового спектакля, а вы вдвоем следите, чтобы все было идеально.
— Именно.
— А что за спектакль, позвольте полюбопытствовать?
— О! Замечательная оперетта «Новый маскарад, или Таинственная незнакомка». Наш дебютант как раз сейчас разучивает романс «Не искушай меня без нужды».
Давыд с Ариной переглянулись и усмехнулись.
— Обязательно посещу! Уверен, это шедевр! Кстати, как к вам обращаться? Я силен, но не всесилен, так что имена ваши угадать не могу.
— Ну как же вы их не узнали! Вот он — Березин, а он — Тимошенко, — ядовито заметила Арина, — а я Любовь Орлова, но другая.
— Очень приятно. А теперь о неприятном: я смотрю, что и у меня, и у товарища Березина кончилось пиво. Так что мы сейчас сходим за еще, а в это время товарищ Любовь поправит товарищу Тимошенко манжеты — они слегка широковаты.
— За ваш счет. Мы пока без гонораров сидим, — строго сказал Цыбин. Асмодей хотел что-то возразить, но не успел — Цыбин поволок его к ларьку.
Оставшись наедине с Давыдом, Арина вновь смерила тоскливым взглядом его даже не начатое пиво. И поймала его столь же грустный взгляд на своем мороженом.
Они переглянулись.
— Махнемся не глядя? — шепнул Шорин заговорщицки.
— Ага, — так же шепотом ответила она.
Быстрым движением они свершили обмен — и принялись наслаждаться.
Когда вазочка и кружка были уже пусты, вернулся Цыбин. С двумя кружками пива, мороженым, но без Асмодея.
— Куда ты дел преданного поклонника своего таланта, а тем более — Особого? — спросила Арина.
