Причем время назначили — через час. А действительно, что мелочиться — могли бы через десять минут — и весело наблюдать из окон, как Арина рысью несется вокруг квартала, стараясь не опоздать.
Впрочем, хоть бежать смысла не имело, но и тормозить тоже не стоило. Во-первых, можно будет спокойно покурить, предвкушая встречу, во-вторых, чтобы не нервничать, пока молодой человек на вахте (их там было с десяток разных, мордастых, сытеньких, в лейтенантских погонах, но о войне явно знавших только из кинофильмов) соизволит заполнить пропуск, сличив многократно фото в удостоверении с оригиналом и досконально выяснив, куда и по какому делу Арина направляется. Да и коридоры в барской усадьбе были какие-то бесконечные.
На крыльце, конечно, курил Цыбин. Арина зло подумала, что вот ему — самое место в барской усадьбе. Как ни выйдешь из каретного сарая — всегда наткнешься на курящего Цыбина. Интересно, он хоть иногда бывает на рабочем месте?
— Ты не обедать ли? — поинтересовался Моня мечтательно, — а то бы с радостью составил компанию.
Мысль об обеде вызвала приступ тошноты. После тех мерзких котлет в столовую явно не тянуло, а больше-то и пойти некуда.
— Да нет, в МГБ позвали. Ты не знаешь, что они на этот раз посеяли? — собрав всю свою приветливость, ответила Арина.
— А черт их… А в какой кабинет?
— Какое тебе дело? — Арине надоел вальяжный тон Цыбина.
— Ты в последнее время какая-то нервная. У тебя все хорошо?
— Да, спасибо, твоими молитвами, — Арина бросила эти слова через плечо, уже спускаясь с крыльца.
Моня пожал плечами — и скрылся внутри УГРО.
Арина неторопливо дошла до Старолитейной площади. Перед входом в барскую усадьбу очень медленно выкурила папиросу, стоя на самом солнцепеке. Идти в холодные коридоры МГБ не хотелось до чертиков. Но она все-таки поднялась по мраморной лестнице, изо всех сил надавила на гигантскую дверь — и вошла.
Кажется, здание было построено с одной целью: показать вошедшему, насколько он мал и ничтожен. Циклопического размера зал на первом этаже поглощал любые звуки, превращая их в невнятный ропот. Огромная мраморная лестница вела вверх, куда-то во тьму. Помещению отчетливо недоставало рыцарских доспехов по углам и фамильных портретов на стенах.
— Качинская? Вас ждут, — внезапно сказал очередной усатый лейтенантик на вахте, лишь мельком взглянув на удостоверение Арины.
Арине стало не по себе. Ждут, хотя пришла на полчаса раньше, да еще и вот так — без формальностей. Она вспомнила, как еще до войны чекисты вызвали следователя Владимира Титаренко — и больше он не появлялся ни на работе, ни дома, ни где-нибудь еще в Левантии.
«Ладно, грехов за мной не числится», — перебила мрачные мысли Арина и решительно шагнула за обитую дерматином дверь с номером 318.
Напротив двери за массивным столом сидел человек с погонами майора госбезопасности. Арина вспомнила, что видела его первомайской демонстрации – такую открытую и приятную улыбку невозможно забыть. Эта же улыбка и сейчас ослепила и окрылила Арину. Улыбка простого хорошего паренька, у которого все просто замечательно, который рад и погоде на дворе, и результатам вчерашнего футбола, и тому, что к нему пришла такая прекрасная Арина, и вообще — всему миру целиком.
Арина даже не заметила, что заулыбалась в ответ.
— Присаживайтесь, Ирэна Павловна, — сказал хозяин кабинета неожиданно тусклым для такой улыбки голосом, — желаете чаю?
— Спасибо, воздержусь. Итак… — Арина сделала паузу, ожидая, что хозяин кабинета представится.
— Вы близко знакомы с неким Шориным Давидом Яновичем.
— Давыдом.
— Предположим. Значит, знакомы. И что вы о нем думаете?
— Соответствует занимаемой должности. С коллегами вежлив. Оценить рабочие качества в полной мере не могу, я ординар.
— Да, мы в курсе. Но он же вам не только коллега?
— Предположим.
— И как он в плане личного общения?
— Боюсь, вам тут не светит. Предпочитает женщин, — Арина давно уже не улыбалась
и понимала, что хамит, но эта игра в кошки-мышки начинала ее раздражать. Зачем им понадобился Шорин?
— Да я и не претендую. Так вы не отрицаете, что у вас с Шориным имеется связь?
— По слухам, такая же, как у половины Левантии… Женской половины.
— Не совсем. Ваша связь, насколько нам известно, продолжается существенно дольше всех его предыдущих, гм, симпатий.
— Так совпало.
— И как вы планируете свое будущее?
— Выйти от вас, дойти до морга, заняться трупом, который меня там дожидается с утра… — Арина надеялась, что хоть сейчас ГБ-шник поменяет свой ровный скучный тон на человеческий. Она начала уставать от этого бессмысленного разговора. В кабинете было душно, голова кружилась, хотелось курить, но пепельницу хозяин не предложил.
— Я в более глобальном смысле. Вы собираетесь как-то развивать ваше общение с Шориным? Может, брак заключить…
— Вам, наверное, не докладывали, но он делал мне предложение. При свидетелях. Получил отказ.
— Но сейчас, когда обстоятельства несколько изменились…
— Да? Не знала. Что же случилось, что Давыд Янович внезапно стал для меня идеальной парой в горе, радости и всём там прочем? Кстати, подайте пепельницу.
