Непонятно, купились ли они, но разговор больше не касается этой темы. После торта Лили и Маршал уходят домой, а Робин тихонько сидит за столом вместе с потягивающим кофе Тедом. Не так она себе это представляла.
— Извини, что не сказали тебе, — говорит она, когда, наконец, набирается смелости. — Мы должны были. Просто… это было только между нами, понимаешь? Мы в принципе не собирались распространяться на этот счёт. И я думаю, Барни боялся, что ты снова разозлишься.
В ответ Тед пожимает плечами и делает очередной глоток.
— Признаюсь, поначалу это было странно. И насчёт того раза: я злился не потому, что вы переспали, а потому, что думал, что это из-за меня.
— Что?
— Я думал, что Барни переспал с тобой, потому что ты моя бывшая девушка. Ты же знаешь, как он любит соревноваться, — он внимательно смотрит на своё кофе. — Но теперь я понимаю, что не имею к этому никакого отношения. Дело в тебе.
Робин устало вздыхает; если бы Тед удосужился задать этот вопрос раньше, то она сразу бы развеяла его сомнения.
— Да уж. Когда ты узнал, что мы опять спим вместе?
— Робин, вы не очень-то и шифровались. Ты пропадала на все выходные и при этом ни разу не представила нам нормального парня? И я даже не буду пытаться сосчитать, сколько раз по пути домой я сталкивался с Барни на лестнице, а когда поднимался в квартиру, то ты принимала душ.
— Блин, — Робин закрывает глаза ладонями и надавливает изо всех сил. — Мне правда жаль. Я должна была тебе рассказать.
— Робин, — мягко начинает Тед, — я не злюсь. Это даже хорошо. Я вижу, как вы оба счастливы вместе, хоть вы и не встречаетесь, и у каждого своя квартира и своя жизнь. Может, какая-то часть меня всё ещё пыталась цепляться за тебя, в надежде, что ты поменяешь свои приоритеты. Думаю, из-за этого мне было сложно двигаться вперёд. Но вы с Барни безо всяких отношений счастливее, чем мы с тобой когда-либо были или даже могли бы быть. Я никогда не смог бы делать то, что делает он, а ты никогда не наступишь на горло своим принципам.
Робин снова хочется плакать.
— Знаешь, какая-то часть меня тоже так думала. Что было бы хорошо, если бы я могла положиться на тебя в случае чего.
— «Думала». Уже в прошлом, — у Теда глаза на мокром месте, но он пытается ей неловко улыбнуться.
— В прошлом, — подтверждает Робин, и внутри неё будто деталь сложного механизма, наконец, встаёт на место, и, о, боже, она влюблена в Барни Стинсона. — Что мне делать?
— Понятия не имею, — Тед берёт её за руку. — Но ты только не дрейфь, ладно? Барни ноет как баба каждый раз, когда ты не можешь с ним тусоваться. А когда ты ездила навестить свою маму летом, он был настолько невыносим, что Лили даже пришлось изгнать его с нашего столика.
-
Праздники подкрадываются незаметно, как и происходит каждый год: мигающие огоньки гирлянд появляются из неоткуда, угрюмые эльфы наводняют торговые центры. Еда как всегда великолепна, но их безбарниевский День Благодарения всё равно какой-то жалкий. После праздничного пирога они все собираются у телефона, чтобы позвонить ему по громкой связи, но после гудка звонок просто переходит в голосовую почту.
Робин почти звонит ему на следующий день, и через день, и два дня спустя, но всё ещё не знает, что сказать.
Она наполовину делает глоток, когда Маршал внезапно вскрикивает, как девчонка, подпрыгивая на стуле за их столиком. Робин поднимает взгляд от своего бокала с вином, и замечает Барни, небрежно шагающего к ним в одном из своих привычно безукоризненных костюмов.
— Как дела, народ?
Никто не понимает, как это происходит, но внезапно они впятером слипаются вместе, образуя один большой вопящий комок обнимашек. И для протокола, она и Тед совершенно точно не подскакивали от радости, как восторженные пятилетки.
— Ты вернулся, — ластится Лили, затем немного отстраняется, чтобы многозначительно посмотреть на Робин. — Мы по тебе скучали.
— Ещё бы, — фыркает Барни. — Это само собой разумеется, Лили, ведь я клёвый.
Робин открывает рот, собираясь что-то сказать, но у неё выходит:
— Кто хочет за это выпить?
Барни идёт за ней к бару, облокачивается о стойку рядом с ней.
— Привет, — и когда она поворачивается к нему, он широко и искренне улыбается.
— Они знают, — виновато говорит она. — Про нас.
— Слава Богу! — и затем он берёт её за плечи, разворачивает и подталкивает в сторону выхода.
— Барни, какого хрена? — возмущается Робин, когда слегка спотыкается на ступеньках снаружи.
— Ты разве не хочешь пойти наверх и заняться приветственным сексом по-быстрому?
Ах, вот оно что.
— Звучит заманчиво.
Он кивает, похотливо улыбаясь.
— Да! Папочка вернулся!
Какая гадость.
— Знаешь, я передумала, — но, вероятно, Барни ей не верит, потому что в следующую секунду она берёт его за лацканы пиджака, притягивает к себе и целует настолько крепко, что они чуть не падают на ступеньки.
Робин очень надеется, что они успеют добраться до квартиры.
-
